Люфтваффельники

Так он еще для полной радости и в офицера стрелял! Ну, совсем дурак, горем убитый! Жить, что ли, надоело?! Тут уже покушение на убийство, с отягчающими… Пиндец тебе, дурачина мудоковатая! Что же его на такую безумную дурость подвигло?! Крыша что ли неожиданно сдвинулась?! Или, наверное, любимая девка, скоропостижно замуж выскочила, а у пацана нервишки сдали?! Все равно, это не повод, чтобы по офицерам из «калаша» лупить. Кстати, попал или нет?! Подполковник Дудкин — классный дядька, эксплуатацию летательных аппаратов преподает, добрый и душевный. Жаль, чисто по-человечески жаль. Мда, парниша, что же ты натворил?! Ты, о своих родителях, о маме с папой, подумал?!

Все, добежали, растянулись в цепочку, стоим. Я стою между Леликом Пономаревым и Витькой Копыто. Дистанция между нами метров по 25-30-ть. На улице ночь, тишина, мороз и только ослепительно белый снег, играя в свете фонарей, крупными хлопьями медленно опускается с неба и скрипит под ногами. Эх, красота! Бля, такой вечер испоганили. Ну, чего вот людям спокойно не живется?!

Время тикает. Стоим уже почти час, а кажется, что — целую вечность. Холодно, твою мать, начинаем планомерно и неумолимо остывать! Чтобы не окочуриться, остервенело долбим заиндевевшими сапогами друг о друга и старательно пританцовываем, пытаясь немного согреться. В ночь, с каждой последующей минутой начинает все сильнее поддавливать знаменитый уральский морозец. Мы продолжаем стоять «пограничными» столбами. Идиотизм, одним словом.

Тупо замерзаем, чтобы не помереть окончательно, заводим разговор. Первым подает голос Витька Копыто. Он вообще не может молчать дольше 5-ти секунд, а тут продержался почти целый час — рекорд однозначный, хоть в книгу Гиннеса вноси. В отблеске подслеповатого фонаря видно, как от его губ отделяется облачко теплого воздуха."

"— Слышь, мужики?! А вот представьте — мы стоим тут, мерзнем, а сейчас из-за «муравейника» (казарма 2-го и 3-го учебных батальонов), выскочит этот парень, и что будем делать?!

— Стреляться!

— Не, я серьезно. Стрелять ведь не чем, патронов не выдали.

— Вытаскивай штык-нож и в рукопашную.

— Вы что, охренели?! Куда со штыком супротив автомата?! Это же не вариант! Безнадега полная, на грани безумия. Не прокатит.

— Тогда, прыгай в ближайший сугроб, закапывайся поглубже и тупо сойдешь за спящего в берлоге медведя. Короче, Витя не нахлобучивай наши девственные мозги на свой член. Утомил уже всякую лабуду нести и так на душе тоскливо.