Люфтваффельники

— … Семьдесят девять! Восемьдесят!… Вася! Вася! Вася!…

Волосы на голове Василия уже полностью слиплись от едкого пота, его галифе намокли. Курсант Рожнев все чаще и чаще менял хват руками, чтобы просушить катастрофически потеющие ладони. «Мюллер» заметно нервничал.

— Курсант Рожнев, слезай, говорю, а то грыжа вылезет, слышишь меня, упрямец?! Я приказываю…"

"А Вася как будто обезумел. Его глаза остекленели, на скулах играли желваки. Было отчетливо слышно, как скрипят его зубы и, временами Рожнев глухо постанывал от нечеловеческого напряжения. А мы заворожено считали дальше.

— …Девяносто девять! Сто! Васька, слезай на хрен, ну его на хуль!

Вася очень тяжело дышал и его густой пот обильно капал с кончика носа уже прямо в пыль непосредственно под перекладиной. Вены на руках упрямого белоруса страшно взбухли, а мышцы выпирали каменными буграми, но Рожнев не сдавался. Курсанты в строю нашей роты уже, откровенно говоря, обалдели от увиденного, но продолжали восхищенно считать, заворожено наблюдая за щупленьким кудесником на перекладине.

— …Сто восемнадцать! Сто девятнадцать! Сто двадцать!… Вася! Вася!…

Полковник Миллер раздраженно сплюнул на землю, развернулся и, неожиданно сильно ссутулившись, молча побрел в сторону кафедры «Физкультуры и спорта».

— Сто двадцать один! Сто двадцать два! … Ёёёёёёёб твою …

Неожиданно для всех нас, Вася сорвался с влажного, от его же собственного пота, турника и упал на землю. Строй нашей роты мгновенно сломался, мы подхватили беспредельно замученного героя — курсанта Рожнева на руки и начали дружно качать его, высоко подбрасывая в воздух, продолжая при этом восторженно и бешено орать.

— Сто двадцать два! Сто двадцать два! Сто двадцать два! …

Было отчетливо видно, как вдалеке шел заметно поникший полковник Миллер, а на училищном стадионе и ему в спину неслось громогласное.

— Сто двадцать два! Сто двадцать два! Сто двадцать два! …

34. Газированные танцы

Ура! Свершилось! Столкнули летнюю сессию без потерь, заходов на второй круг, аккордных работ и прочих незапланированных тормозов. Значит, срочно линяем из обрыдлых стен любимой казармы в заслуженный, фактически выстраданный отпуск. Подальше от прочных ворот родного КПП, колючей проволоки по периметру и вездесущих отцов-командиров, занудливых и придирчивых, но местами душевных и даже, где-то заботливых до тошноты и тихого ужаса. А, чуть не забыл, еще — деликатных и вежливых, подольше бы их всех не видеть.

Отпуск! Слово то, какое приятное во всех отношениях. Тем более что в активе целых 30 суток. Это же целая вечность! Красота.

Делай «что хочу», твори «чего душе угодно», по мере сил и возможностей конечно и на грани приличия желательно и за пределами юрисдикции уголовного кодекса естественно.