Люфтваффельники

Чернозем спас, слава яйцам! Только осознал, что полет успешно закончился и я жив?! Верите, «мама» сказать не успел?! Как на меня сверху упало костлявое тело Копыто. И я выключился.

Рота взревела от восторга. Осознав, что ребята живы и здоровы, что их кости целы, а ссадины и синяки — дело житейское, курсантская толпа дала волю своим чувствам. Кто-то хохотал до изнеможения, кто-то катался по полу, кто-то визжал и вытирал набежавшие слезы восторга подвернувшейся под руку портянкой. В роте царил веселый хаос. Подробности данного происшествия пересказывались там и тут с новыми вновь придуманными нюансами.

Гнедовский недоуменно смотрел на окружающих, потом волна всеобщего смеха захлестнула его и, переосмыслив происходящее, представив себя со стороны, он принялся неудержимо ржать, как полковая лошадь. Возможно, это всего лишь была реакция на пережитые страхи и потрясения."

"Только Витя Копыто не смеялся. Он чувствовал себя виноватым за то, что Гнедовский мог покалечиться или даже убиться. В любом случае, мог затаить обиду и перестать, с ним общаться. Такой позор пережить не просто. Но Валерка был реальный парень, незлопамятный и отходчивый. Честно просмеявшись минут 5-10, он подозвал Копыто и протянул ему руку.

— Хрен с тобой, что ты на меня свалился, и втоптал в колумбарий по самые уши. Давай пять! Спасибо, что не бросил на улице, а притащил на базу.

Копыто осторожно пожал руку и робко улыбнулся, потом улыбнулся смелее. И уже через мгновенье тряс своей грязной от чернозема головой, и хохотал от души, разбрызгивая слюну из широко открытого рта. Рота не спала почти до самого утра, в разных уголках казармы пересказывались и моделировались особенно удачные моменты ночных похождений наших ребят. Особенно, типа: «Здравствуйте, девочки!»

Наступил решающий день. Валера Гнедовский все же вышел на борцовский ковер для поединка, пожал руку своему противнику, попытался молниеносно провести бросок, но по гримасе боли, исказившей его лицо, мы поняли, что победы не будет. Толстяк удачно подмял Валеру и собирался провести свой встречный прием, но ассистент нашего борца бросил полотенце на ковер. Гнедовский сдался. Судья сразу остановил поединок. Этим ассистентом был Витя Копыто. Уж он то знал точно, что Валера бороться сегодня не может, не в форме.

Когда Гнедовский уходил из борцовского зала, он улыбался, что для проигравшего согласитесь нетипично, но он улыбался искренне, от души, от уха до уха. Это заметили все зрители в зале. Заметили и удивились. Уже потом, вечером, в спальном помещении роты, Валера сказал мне полушепотом.