Люфтваффельники

Тоесть, фактически лишил надежды на получение иллюзии краткосрочной свободы. Этот изверг в полковничьих погонах, сатрап и душитель вольнодумцев, угнетатель инакомыслящих и поборник крепостного права, отменил все увольнения в город. Совсем все, тоесть абсолютно все.

По оглашении приговора на ближайший месяц, толпа скрипнула зубами и смирилась. Смирилась, что не будет возможности сходить на почтамт и услышать по телефону далекий голос родных и близких. Смирилась, что не будет походов в кино с обязательным, традиционным и долгожданным заходом в легендарную пельменную «Минутка», на ставшую традиционно-стандартной тройную порцию. Смирилась, что не будет коротких и эмоционально-жарких встреч в студенческих общежитиях с красивыми и такими желанными девушками. Смирилась, что много еще чего не будет…

В принципе, месяц — это не катастрофа вселенского масштаба, можно и потерпеть. Чего-чего, а бывало и многократно хуже. Нас сложно удивить какой-либо гадостью. А Пиночет пусть подавится. Все равно, орать ему в угоду на морозе, да и при ветре от «умеренного» до «сильного», с порывами до 30-ти м/сек. не будем. Хватит, оторались. Не первый год в армии.

Смирились все, кроме Вити Копыто. Гиперпотенция которого не давала ему покоя. Она не давала ему спать по ночам, наполняла его сны сладострастными фантазиями и эротическими грезами. Вите срочно надо было посетить пару-тройку своих безотказных подружек из любой ближайшей к училищу студенческой общаги. В приватных беседах в узком кругу широких лиц, Витя неоднократно утверждал, что его многочисленные подружки по такому параметру как «безотказность», безусловно и однозначно, превзошли легендарный автомат Калашникова.

Итак, Витя отчаянно метался по расположению роты, настойчиво ища сострадания и сочувствия к своему плачевному положению, а так же одобрения своему «генитальному» плану.

План его был прост и незамысловатен, как и сам Витя. А Витя рвался в самовольную отлучку. Не надолго, на пару часов. Препятствием в его грандиозных замыслах было то, что комбат обязал дежурного офицера каждую ночь — не менее двух раз за ночь, приходить в спальное помещение и с фонариком в руке считать наличие личного состава, спящего в своих койках. В случае обнаружения отсутствующего курсанта, наряд по роте незамедлительно и безжалостно отправлялся под арест на гауптвахту как соучастники злоумышленника. А сам отсутствующий, после прибытия на базу, направлялся на заседание педагогического совета для рассмотрения персонального дела о немедленном отчислении из училища.