Люфтваффельники

Непостижимо! Чудо! Фантастика!

В расположение роты скоропостижно прибыли мрачный Пиночет, дежурный по училищу полковник Пупкин и добродушный на вид, вечно улыбающийся майор-«особняк». Всех очевидцев данного происшествия загнали в ленинскую комнату, где мы дружно строчили рапорта, о степени своего участия, или неучастия, в данных событиях.

Пиночет в коридоре жестоко порол Нахрена. Он нисколько не ограничивал себя в использовании крепких выражений из богатого арсенала великого и могучего русского языка, из обширного раздела его нелитературной и непечатной составляющей. Через неплотно закрытую дверь, было видно, как Вова Нахрен разводит руки в разные стороны и, оправдываясь, сильно хлопает ими по своим ляжкам. Создавалось впечатление, что он собирается взлететь. Взъерошенный Петя-петушок, очень похоже! Смешно, но не до шуток!

В роту прибыл начальник медслужбы училища и фельдшер с чемоданом лекарств. Они долго, недоуменно и растерянно осматривали Витю Копыто, не веря своим глазам и рассказам очевидцев о том, при каких обстоятельствах было получено данное ранение. В это время, неунывающий мудак Витя (иначе не скажешь), развлекался тем, что набирал полные легкие воздуха, и плотно сомкнув губы и раздувая щеки, выпускал этот самый воздух через аккуратную дырочку в левой щеке. Болевых ощущений или какого-либо дискомфорта, он не испытывал, а пошалить хотелось, даже сейчас. Настроение его было замечательное, претензий к Олесю он не имел, а брать в голову негатив, Витя не имел привычки. Единственное, что его беспокоило: «Не будет ли через это отверстие вываливаться пища, и вытекать компот?» Идиот!"

"Обескураженные медики забрали Виктора в медсанчасть, где ему наложили один-единственный стежок хирургического шва на щеку, смазали зеленкой, воткнули под лопатку укол от столбняка и оставили на амбулаторное лечение.

Внимательно изучив наши письменные и устные показания, назначив замены в состав наряда раненому Копыто и неожиданно виртуозному снайперу Потыну, нас отправили на развод караула, строго предупредив держать язык за зубами, до момента окончания служебного разбирательства.

Сутки караула прошли в общей нервозности и в пугающем неведении. Все переживали за Олеся Потыну. Мы уже знали, что Виктор жив и здоров, и через 5–6 дней, когда шов окончательно затянется, его вернут к нам. А вот судьба и ближайшее будущее молдаванского боевика-террориста Олеся была очень туманна. То, что его не посадили на училищную гауптвахту и не передали для ареста в заботливые руки военной комендатуры для задушевных бесед с прокурором, наводило на различные мысли. Чаще, невеселые.

Когда мы вернулись из караула и сдали оружие и боеприпасы, то нас опять загнали в ленинскую комнату.