Людоеды

Любитель, который свою ванную отделывает, плитку мажет по всей поверхности, как бутерброд маслом, только толще. Потом, лет через десять, когда решит заменить плитку на более модную, проклинает свою наивную старательность, плитку только отбойным молотком или киркой можно отковырять, да и то кусками."

"Вовец мигом очистил кусок стены, ломать – не строить. Ясно, работал человек знающий, не только плитку умеющий лепить, но и соображающий, что трубу с холодной водой лучше цементом не мазать. Он гигроскопичен, холодная труба притягивает водяной конденсат, ржавеет и быстро разрушается. Именно в таком месте и случается потом прорыв. Обе трубы: с холодной и горячей водой, уходили в проем между кирпичами. Вовец, быстро орудуя ножом, начал выковыривать раствор из швов. Он уже сегодня сделал один пролом, значит, опыт имеется. Кирпичи один за другим складывались в сторонке.

Через десять минут пониже смесителя зияла полуметровая ниша, до самого бетонного пола. Не стоит и говорить, что ещё через десять минут Вовец прополз в соседнее помещение. Это оказалась маленькая душевая, отгороженная короткой стенкой от туалета. Планировка зеркально повторяла санузел, из которого он проник. За туалетом к стене примкнута раковина с краном, а ещё дальше дверь в коридор. Железная, с дверной ручкой, но без щеколды. Прикрыта неплотно. Вовец заглянул в щелку – кусочек коридора. Немного отжал дверь и увидел дремлющего в кресле человека. Ишь, сторожит с комфортом. Он вернулся к проему в стене, просунулся внутрь. Жека по-прежнему лежала в кровати, мурлыча и потягиваясь, как котенок. Он тихонько окликнул её.

– Давай, одевайся. Потом откроешь дверь и бегом сюда. Ключ с собой возьми. Да, вот еще, одеяло дай, пожалуйста.

Он с интересом смотрел, как она облекает в одежды свое изумительное тело. И с удовольствием и гордостью отмечал, что эта женщина – его. Потом он постелил в проем стены сложенное втрое одеяло, прямо поверх крупинок цемента и мелких осколков кирпича. Подал команду Жеке:

– Зови этого хмыря из коридора и с ключом беги ко мне.

Жека тряхнула челкой, художественно разложила длинные вьющиеся волосы по плечам и странноватой походкой манекенщицы направилась к дверям. Щелкнула замком и высунулась в коридор.

– Ку-ку, Гриня! – крикнула громко и нагло.

Садык встрепенулся в кресле, заполошно схватился за обрез, не попадая пальцем в спусковую скобу. А дверь уже закрывалась, правда, все медленнее. Издав торжествующий рев, он бросился к двери, чтобы успеть её задержать, не дать закрыться. Рванул сплеча и чуть не упал. Никто и не думал дверь держать. Взревев ещё раз по-медвежьи, стараясь таким диким воплем напугать противника и вдохновить себя, ворвался в комнату.

Там никого не было, только колыхался полиэтиленовый занавес.