Людоеды

И от этого хотелось закричать, вскочить и бежать по этим бесконечным темным коридорам, забиться в самый дальний, самый грязный и поганый угол и там сдохнуть, лишь бы ничего не знать обо всем этом, избавиться от этого кошмара навсегда. И он бы вскочил и заорал, но силы покинули дрожащее тело. Он закрыл глаза, замер, скорчившись за грудой железных конструкций и досок, впал в какое-то полуобморочное забытье.

А кухонная работа продолжалась: наполнялись и откатывались остывать формы с холодцом, сыпались в пластиковые ящики вываренные кости. Потом мыли котел, гоняли швабрами воду по полу, смывали грязь из шлангов. Хлюпали сточные отверстия в полу, прикрытые круглыми решетками, всасывали слиитую воду.

Наконец все было закончено и усталые работники присели на лавочку, сбросив засаленные варежки. Каждый вытащил из кармана полиэтиленовый мешочек с зеленоватой травяной сечкой, не спеша забил косячок, то есть набил травой пустую бумажную ""беломорину"", и клубы удушливого конопляного дыма поползли по подвалу."

"Накурившись, они некоторое время сидели не шевелясь, ловили кайф. Потом здоровяк, видимо, старший в этой бригаде из двух нелюдей, скомандовал подъем. Маленький продолжал сидеть с умильным лицом и встал только после тычка в бок. Они поставили на тележку четыре ящика костей и неторопливо покатили по одному из коридоров, выходящих в кухонный зал.

Через десяток шагов коридор загораживался огромным агрегатом, заполнявшим все пространство почти до потолка. Крутая железная лестница вела наверх. Здоровяк схватил ящик и, громко топая по ступеням, поднялся и высыпал содержимое ящика в приемный бункер. Дернул длинную рукоятку и спустился, неся в руке пустой ящик. Внутри агрегата утробно загудели электромоторы. Пришли в движение тяжелые зубчатые барабаны и валки, с треском кроша и ломая белые кости. Осколки проваливались ниже, на более тонкие валки с более мелкими зубчиками и крошились в песок. Песок сыпался на жернова и растирался в муку. Весь агрегат и коридор вокруг были припудрены мелкой белой пылью. Здоровяк тем временем бросил на телегу пустой ящик и подхватил полный. А маленький поднялся на агрегат и спустился по лесенке на другую сторону. Там он закрепил мешок и открыл заслонку. Мука стала наполнять мешок. Через десять минут кости были размолоты, агрегат выключен, мешок завязан и отставлен к стене. Работники перелезли через агрегат и ушли по коридору негромко разговаривая.

Вовец не сразу пришел в себя. После всех волнений и переживаний, а особенно после зрелища слаженной работы этой парочки, он чувствовал себя опустошенным. В нем что-то подломилось. Вовец вдруг понял, как ничтожно мало стоит человеческая жизнь. И его в том числе.