Людоед на первом этаже

Чем бы ни являлись эти штуковины, их было около пятидесяти, и они разбухали и вылезали из земли, точно громадные твердые пузыри. На некоторых из них были линии или полосы черно-белых квадратов.

- Знаешь, - со смешком произнес Джонни. – Они выглядят почти как защитные шлемы.

- Действительно, - согласился Дуглас. – Интересно, что они такое.

Он осторожно вытянул метлу и постучал по верхушке ближайшего. Раздался тяжелый солидный стук – именно тот звук, который ожидаешь, если постучать метлой по защитному шлему.

Штуковине – чем бы она ни была – не понравилось, что по ней стучат. Она задрожала, разбрасывая гравий. А в следующее мгновение выросла в завершенный шар, спереди которого обнаружилось лицо. И лицо это было совсем не приятным: грубое, хитрое, агрессивное лицо, смотревшее на них с ненавистью.

- Это и есть защитный шлем! – воскликнул Джонни. – Как он оказался закопанным в земле?

Они с некоторым замешательством уставились на закопанного человека, гадая, как он там оказался и надо ли помочь ему выбраться. Пока они смотрели, лицо дернулось, высвобождая подбородок из песка и камней, и заговорило:

- ί γλαυνίρεσίτ στο υίπολύζίτε!

- Что это за язык? – спросил Джонни.

- Возможно, греческий, - предположил Дуглас, столь же озадаченный.

Шорох гравия заставил их поднять взгляд. Другие грибы – с обеих сторон прохода между машинами – тоже выросли в людей в защитных шлемах. Следующий за ближайшим был теперь закопан только по пояс. Он уперся ладонями о гравий и вытягивал себя, чтобы освободить ноги. Несколько людей позади него выросли в полный рост и, отряхивая ботинки, ступали на поверхность. На всех были одинаковые черные мотоциклетные кожаные костюмы и белые защитные шлемы, и все обладали самыми неприятными лицами.

Джонни и Дуглас единодушно оглянулись – посмотреть, как далеко их машина. Она стояла в двадцати ярдах. Проход между ними и ею был перекрыт выходящими из земли и угрожающе надвигающимися на них мотоциклистами.

- Мне не нравится, как это выглядит, - сказал Дуглас. – И не говори, что это моя вина. Я знаю.

Ближайший к ним человек выбрался из земли и встряхнулся. От его кожаной одежды разлетелись камешки, и мальчиков забрызгало грязью. Он осторожно вытянул ботинок из остатков гравия и шагнул к ним.

- Δουμαες, μοζεσ ςτουζατ παρνει πο γολουε, δα? – вопросил он Дугласа.

- Прошу прощения. Я не понимаю, - ответил Дуглас.

Человек окинул взглядом остальных мотоциклистов и сердито сказал:

- Ετι δετι πιταλις ποβιτ μενια, παρνι!

По тому, как отреагировали остальные, становилось ясно: что бы ни значили его слова, для Джонни и Дугласа они не значили ничего хорошего. Все они одарили мальчиков самыми неприятными пустыми взглядами и подошли ближе.

- Λαδνο, δαυαϊτε υοζμεμ καζογο ποοτδελνοστι, - сказал один.