Книга 3. Ракеты и люди. Горячие дни холодной войны

Когда я приблизился, Бармин пошел мне навстречу и тоже предупредил:

– Сейчас к ним не подходи.

Я отошел к своей машине и уехал."

"О чем говорили эти трое, я узнал от Бармина, когда Королева уже не стало. После посадки космонавтов в корабль во время заправки Келдыш неожиданно был вызван со старта на вторую площадку для разговора с Москвой. На ВЧ-связи в ЦК его ждал Суслов. Не интересуясь ходом дел на космодроме, Суслов предложил Келдышу срочно вылететь в Москву для проведения общего собрания Академии наук, на котором следует осудить поведение академика Сахарова и, может быть, даже исключить его из состава академии, Келдыш вместо того, чтобы возразить, вернулся на старт и обратился к Королеву с просьбой дать немедленно наш самолет для вылета в Москву. Когда Келдыш объяснил в чем дело, Королев, как рассказывал Бармин, пришел в настоящую ярость. На площадке в это время Бармин был третьим академиком. Королев, отойдя с Келдышем подальше от снующих стартовиков, кричал на него, что даже для академии он никакого самолета не даст. Постановка такого вопроса является позором! Келдыша с полигона не отпустит. Готов сам разговаривать с Сусловьм и сказать ему, что в ближайшие два дня вылет президента Академии наук невозможен.

Кончили тем, что Королев попросил «Теоретика космонавтики» удалиться в бункер, не отлучаться до выхода корабля на орбиту и проверить еще раз текст коммюнике, которое подготовил Ишлинский.

Насколько я знаю, 1965 год был только началом оппозиционной деятельности Сахарова. Невыполнение указания Суслова Келдышу было прощено в связи с последующим космическим триумфом, к которому он имел такое непосредственное отношение, что даже не мог покинуть космодром. Сахаров не был прощен. Я допускаю, что эпизод на старте послужил Келдышу предупреждением, после которого вопрос об исключении Сахарова на общих собраниях академии ни разу не ставился.

Ракета с «Восходом-2» стартовала нормально и быстро скрылась, оставив после себя заметную дырку в облачном одеяле. На трубках «Трала» все зеленые столбики подрагивали в пределах допустимого – по громкой шли доклады в бункер, что все в норме. Только по отсчету «530» на экранах все запрыгало, но корабль уже стал самостоятельным объектом контроля.

Полет «Востока-2» вошел в историю дважды. В первой, официальной и открытой, говорилось, что все прошло блестяще. Во второй, которая раскрывалась постепенно и в деталях так и не была опубликована, насчитывается по крайней мере три ЧП.

Леонова наблюдали по телевидению и транслировали изображение в Москву. При выходе из корабля на пять метров он помахивал рукой в открытом космосе. Вне шлюза Леонов находился 12 минут и 9 секунд. Но оказалось, что выйти было легче, чем вернуться обратно.