Книга 3. Ракеты и люди. Горячие дни холодной войны

Большая часть нашей смены приходилась на «глухие витки» – когда связь с экипажем невозможна.

Мне нравилось наблюдать за Гагариным, когда он вел переговоры с экипажем. Он сам явно не скрывал, что получал при этом удовольствие. Комаров докладывал из космоса спокойно и уверено.

В 8 утра Королев и Тюлин решили, что перед посадкой полезно доложить Хрущеву.

– Он еще спит, – предупредил Тюлин.

– Ничего, по такому поводу нас ругать не будет, – успокоил Королев."

"Через Москву связались с Пицундой, и Королев коротко доложил, что на борту все в порядке. Программа полета была рассчитана на одни сутки. Хрущев об этом знал. Тем не менее Королев «для порядка» попросил у Хрущева разрешение на посадку. Оба – и Королев, и Тюлин – посчитали, что Хрущеву будет не лишним таким образом напомнить о его личном вкладе в создание «Восхода». Согласие на посадку было получено. Это был последний разговор с Хрущевым. Кремлевскими заговорщиками он был уже отрешен от власти над великой страной. До выдачи команды на включение цикла спуска Королев попросил Гагарина вызвать Комарова на связь.

– Я – «двадцатый». Как самочувствие и готовы ли вы к заключительным операциям? – спросил Королев.

–Я – «Рубин», самочувствие хорошее. Много интересных явлений. Хотелось бы продолжить работу, – ответил Комаров.

Королев посмотрел на окружающих. Большинство замотали головами. Да ему и самому было ясно, что продолжение еще на сутки очень рискованно.

Чуть улыбнувшись, он нажал тангенту микрофона и ответил:

– Но у нас не было такой договоренности!

– Да, не было, но много нового.

– Всех чудес, «Рубин»', до конца не пересмотришь. Как поняли? Я «двадцатый», прием!

– «Двадцатый», я – «Рубин». Вас понял. К заключительным операциям готовы.

– «Рубин», я – «двадцатый». Мы все, ваши товарищи, здесь собрались. Желаем вам попутного ветра. Я – «двадцатый», прием.

Ответ «Рубина» потонул в шумах. Енисейский НИП-4 доложил о выдаче команды на запуск цикла спуска. Команду для верности продублировал НИП-7 с Камчатки.

По этим командам запускалась программа ПВУ, по которой в 10 часов 8 минут и 56 секунд над Гвинейским заливом на шестнадцатом витке должна быть запущена ТДУ на торможение, при условии, если предварительно корабль был ориентирован соплом двигателя по полету. Обычно томительное ожидание доклада с теплоходов «Долинск» и «Краснодар» на этот раз было недолгим. Уже в 10 часов 25 минут был ретранслирован через Одессу и Москву доклад, что команды на запуск и выключение двигателя прошли. Далее начиналась мучительная неопределенность. Никакой связи с кораблем не было.

Все собравшиеся напряженно молчали, ожидая докладов начальника службы поиска генерала Кутасина.