Большие люди

 — Ну, ты что, не человек, что ли? У всех праздники, а ты первого января на работу!

— Ну и что? — пожимает плечами Люся. — Я выспалась, времени вагон. Всего один клиент. Все лучше, чем на диване валяться и в телевизор смотреть.

— Тебе иногда можно и поваляться!

— Вот вернусь и поваляюсь, — обещает Люся.

— Кому там так приспичило, что аж невтерпеж? — бабуля кладет ей на тарелку еще пару оладий. — Али помирает кто?

— Не помирает. Но надо. Хорошему человеку.

— Хорошего человека не Георгием зовут случайно?

Людмила вздыхает. Они от нее не отстанут. А что будет, если этим двоим сказать, что у Георгия есть еще брат… От которого, как раз, в отличие от Гоши, что-то екает внутри… Тогда ее точно съедят! Лучше молчать и не признаваться. Им. И себе.

________________"

"Она выехала из дому с запасом, но первого января дороги пусты. В итоге оказалась в ""Синей звезде"" на пятнадцать минут раньше того времени, на которое они договаривались с Гошей. Не в машине же сидеть?

Дверь ей открыл Григорий. На нем вполне приличные спортивные штаны и ярко-красная футболка. Но волосы на голове выглядят так, будто он только что с постели, на лице — двухдневная щетина. Стоит, привалившись к дверному косяку, сложив на груди свои огромные ручищи. Разглядывает ее, в квартиру пропускать не торопится. И, сначала — молчит. А потом:

— Ну, здравствуй… Дедушка Мороз.

Люся невольно улыбается. Такое обращение ее нисколько не удивляет — на голове у нее красный колпак из искусственного меха с белой отделкой по краю и таким же помпоном. Ну, а что, Новый Год же! И настроение у нее отчего-то удивительно хорошее. Какое-то и в самом деле праздничное. И она решает ему подыграть.

— Ну, здравствуй… Гриша.

У него слегка выгибается бровь, но он отвечает ей в том же тоне:

— Ты принес мне подарок, дедушка?

Он шутит с ней? У Григория Сергеевича есть чувство юмора? Сейчас проверим.

— А ты был хорошим мальчиком, Гришенька?

— Нет, — качает он головой, все так же подпирая плечом косяк. — Если честно, то не был. Даже больше — совсем плохим… мальчиком был. Совершал всякие нехорошие поступки.

Он все это говорит без тени улыбки. Шутка как-то перестает быть шуткой.

— Нууу… Гриша, ты же понимаешь… плохим детям Дед Мороз не приносит подарков.

— Понимаю, — кивает он. — Да я и не жду, собственно. Ладно, что мы в дверях-то стоим? — отступает назад, в коридор. — Давай, дедушка, заходи…те.

Люся проходит в квартиру слегка растерянная. А он вдруг неожиданно продолжает их шутливый диалог:

— А ты где, — проводит ладонью по своей небритой щеке, — бороду-то посеял, дедушка?

— Пропил, — смеется Люся, стягивает колпак и кладет его на полку.

— Ай-ай-ай, как это нехорошо — говорить такое детям, — он усмехается и тут же отводит взгляд от рассыпавшегося по плечам каштанового великолепия.