Близкие люди

 — Вам… зачем?

— Я с работы, — объяснил Чернов, — мне нужно с ней поговорить. Дома она?

Мужик расправил плечи и смерил Чернова неспешным взглядом — с головы до ног.

— А чего, — начал он, — на работе вы никак не могли поговорить?

Чернову стало смешно.

— Да вы мне скажите, она дома?

— Петька, что ты квартиру студишь?! — внезапно послышалось из глубины полутемного коридора, который вырисовывался у мужика за спиной. — Несет и несет полом, как из трубы! Кто там?

В полумраке обозначилась фигура в легкомысленном ситцевом халате и почему-то в валенках.

— Кто пришел-то, Петь? Спрашивают кого?

— Это ко мне, мамань, — быстро ответил тот, кого называли Петей, хотя Чернов точно знал, что пришел вовсе не к нему.

Вышеупомянутый Петя вдруг шагнул на лестничную площадку, оказавшись нос к носу с Черновым, и плотно притворил за собой дверь.

— Давай проваливай отсюда, — велел он Чернову тихим и грозным голосом, — это моя баба, понял? И нечего шляться, твою мать, если не хочешь по роже схлопотать! А то я тебе мигом устрою! Со мной все братки местные за руку здороваются, так что чесал бы отсюда, козлина вонючая…

— Петя! — послышалось из-за двери. — Петя, ты с кем там разговариваешь?

— Да я ж сказал, что ко мне пришли, — с досадой проговорил в сторону двери грозный Петя. — Не, ты понял, блин, что тебе тут ловить нечего?

— Понял, понял, — ответил Чернов тоскливо и слегка прихватил Петю за шиворот, — я только одного не понял, дома она или нет.

На душе у него было погано. Так погано, как в тот самый день, когда он понял — из армии надо уходить или пропадешь. Тогда, приняв решение, он напился в стельку в каком-то замызганном кабаке, а потом проснулся в чужой постели и долго не мог сообразить, в чьей именно, и терзался угрызениями совести, и боялся Валю, и ненавидел себя…

— Мне ведь только поговорить, — преодолевая желание немедленно бросить Петю и уехать, объяснил Чернов, — поговорить только.

Петя беспорядочно молотил руками в сторону черновской физиономии, но Чернов был ученый, и до физиономии Петя достать никак не мог. Выпустить его тоже не было никакой возможности, потому что было ясно как день, что он моментально на Чернова бросится и завяжется идиотская подъездная потасовка.

То-то радости будет Саше Волошиной, предмету романтической черновской страсти, которая, оказывается, живет с Петей, черт бы побрал его тренировочные штаны и маманю в валенках!..

С Петей в правой руке Чернов вошел в квартиру, чуть не стукнув маманю по носу дверью.

— Мне Саша Волошина нужна, — повторил он в тоске, глядя, как открывается для вопля маманин рот, — она дома?!

— Ну конечно, я дома, — сказали за какой-то стенкой, и неожиданно распахнулась еще одна дверь, которую Чернов до сих пор не заметил.