Близкие люди

На тропе остались лишь насквозь мокрый Яр и Иса, который какого-то черта увязался за ним.

– Вот и тормози, если не можешь.

– Да твою ж мать, Четвертый! Нам что, мало проблем? Давай, пусть еще решат, что у тебя подтекает крыша. И все. Можно смело ставить крест на работе.

Ярослав резко остановился, удивляясь такой многословности обычно молчаливого Исы. Уперся ладонями в колени, приводя дыхание в норму. Сделал несколько глубоких вдохов, наполняя горящие легкие остужающей сыростью ранней весны.

– Да его на нас уже поставили, – усмехнулся недобро. – Мы полгода вне игры. Когда такое было?

Иса сплюнул. Натянул пониже шапочку и, сомкнув пальцы на затылке в замок, принялся разминать шею. Подобного простоя с ними действительно до этих пор не случалось. Каждый из оставшихся в живых отдавал этому отчет. Осознавал причину и возможное следствие. Но, тем не менее, у ребят все еще теплилась надежда, что как-то оно решится. И что все будет как раньше. Они же, мать его, Тени! Лучшие из лучших. По крайней мере, были. До недавних пор. А потом выяснилось, что Серегу, Третьего в группе, завербовали… И все остальные автоматом попали под подозрение.

– Первого вызвал Князев, – заметил Иса, сплюнув в траву, показавшуюся из-под растаявшего снега.

– Сегодня?

– Угу. Может, наконец, что-то скажут.

– Ну, тогда нам действительно стоит вернуться.

Как любой мужик, Ярослав хотел какой-никакой определенности. Собственная нереализованность, которую он ощущал в последнее время, добивала. А еще чувство вины. За то, что когда случилась та заварушка, он сразу не рассказал о своих подозрениях в отношении Серого командиру. Решил сначала убедиться в собственной правоте. Не в силах поверить в то, что его лучший друг – предатель. Может быть, если бы не это, их так сильно бы не мурыжили. Не допрашивали вновь и вновь. Каждый раз ставя под сомнение верность Теней присяге.

Впрочем, у происходящего была и другая причина. На первый взгляд вообще далекая от тех событий. Хотя… если учесть, что их командир закрутил любовь с заложницей, вокруг освобождения которой все и завязалось, то все же связанная с ними, пусть и косвенно. В конце концов, заложницей оказалась не кто-нибудь, а дочь самого президента. И хоть тот, как любой нормальный отец, был страшно рад ее освобождению, новость о том, что спаситель девчонки попутно сделал ей ребенка, мягко говоря, его не слишком обрадовала. У президента на дочь были совсем другие планы, которым Первый явно помешал. Вот он и отыгрывался, пользуясь своим положением, на том, что для майора было особенно ценным. На его людях. На деле, которому Демьян отдал большую часть своей жизни. Выкручивал руки, желая прогнуть. Да только напрасно старался. Богданов своим парням был предан как собака – это бесспорно. Он их любил.