Волшебство любви

Когда мистер Уайт, секретарь и помощник Дарема, а по совместительству его посредник в делах, постучал в дверь, Эдвард немедленно его впустил и стал вводить в курс дела.

Но едва мистер Уайт приступил к работе, как Эдвард вновь отвлекся от дел.

— Мистер Уайт!..

— Слушаю, милорд. — Его секретарь был образцом прилежания. Он знал свою работу, любил ее и выполнял добросовестно. Он уже приготовил перо, чтобы записать сказанное Эдвардом.

Найдите надежного человека, который бы занимался частным сыском. Он должен действовать осторожно, привлекая к себе как можно меньше внимания. Я не хочу, чтобы что-либо, что я собираюсь предпринять, стало известно широкой публике.

— Конечно, сэр, — пробормотал Уайт. — Я вас очень хорошо понимаю.

Эдвард не решался продолжить. Он сидел, потирая нижнюю губу. Наверное, не стоило этого затевать… Но можно, ничего и не получится.

— Он должен выяснить, где живет женщина по имени Эллен Хейвуд, вдова Джона Хейвуда. Ее брат, возможно, живет с ней. Его зовут Персеваль Уоттс, и он, насколько я знаю, художник. Они до недавних пор жили в Чипсайде, но съехали оттуда. Если они поселились в Лондоне, я хочу знать, где именно, а если нет, я хочу знать, куда они направились. Меня в особенности интересует местопребывание живущей с ними девочки примерно семи лет, по имени Джорджиана. Человек, которому вы от моего имени поручите это дело, должен лишь докладывать мне о том, что ему удалось узнать. Особо хочу отметить, что он ни при каких обстоятельствах не должен посвящать в это других лиц, как и допустить, чтобы кто-либо, включая Эллен Хейвуд и ее домочадцев, узнал о его или моем интересе к этому семейству.

Какое-то время слышался лишь скрип пера Уайта, затем он поднял голову и спросил:

— Это все?

— Нет, — сказал Эдвард, хотя и знал, что ему совсем не следует этого делать. — Я также хочу знать все, что ему удастся узнать о леди Франческе Гордон.

Глава 11

Франческа покинула Беркли-сквер в смешанных чувствах. Она чувствовала себя униженной, как с ней уже не раз бывало после общения с солиситорами, но только на этот раз надежда ее не покинула. Разговор с мистером Фоулером прошел из рук вон плохо, но когда лорд Эдвард внезапно отослал и мистера Хаббертси тоже, ей захотелось швырнуть что-нибудь о стену. Отчего-то получить отказ в присутствии лорда Эдварда, наблюдавшего за происходящим своими серыми, как холодное зимнее небо, глазами, от которых, казалось, не укроется ничего, было стократ тяжелее, чем без него. Когда он вернул ей список, забраковав всех адвокатов, в памяти всплыло предсказание Олконбери о том, что он отмахнется от нее, как от назойливой мухи.