Волшебство любви

 — Он протянул ей руку, и она, едва ли понимая, что делает, схватила его руку и позволила ему вывести ее из ложи.

Когда он открыл дверь, она оглянулась и беспомощно улыбнулась Салли. Подруга ее, округлив от изумления глаза, лишь покачала головой, беззвучно прощаясь.

Он ничего не говорил, пока они шли по пустым театральным коридорам. Внизу, в фойе, Эдвард послал мальчика-слугу за своей каретой. Он продолжал держать ее руку, и Франческа чувствовала себя словно распутница, хотя стыдиться ей было вроде бы некого — их никто не видел, кроме служащих театра.

— Твои друзья будут тебя искать? — вдруг спросил он.

— Нет… Вряд ли… — Она совсем забыла о Ладлоу.

— Они осудят тебя за то, что мы ушли вместе?

Она удивленно моргнула.

— Не думаю, что это их касается. Но нет, я не думаю, что они найдут в этом нечто предосудительное.

— Они не подумают, что тебе следовало бы выбрать лорда Олконбери?

Франческа почувствовала, как вспыхнули щеки.

— Возможно. Но этого никогда бы не случилось.

— Действительно, — пробормотал он, бросив на нее еще один пристальный взгляд.

Мальчик-слуга вернулся, взмахом руки показывая, что карета ждет. Эдвард вывел Франческу из театра и помог сесть в экипаж. Когда он закрыл за ними дверь, отрезав их от внешнего мира с его шумом, суетой и светом, Франческа почувствовала себя словно в коконе, в крохотном мирке, в котором не было никого, кроме них с Эдвардом.

— Ты никогда не вернешься к Олконбери? — Эдвард взял ее за руку и принялся стягивать перчатку.

— Я… Нет, конечно… — Она резко втянула в себя воздух, когда он поцеловал ее обнаженное запястье, чуть прикусывая нежную кожу. — Почему ты спросил?

— Он представляется весьма перспективным ухажером. Тебе он уже очень нравится, и видно невооруженным глазом, что он готов упасть перед тобой на колени и просить твоей руки, стоит тебе дать ему хоть малейший намек.

— О да, он очень перспективный.

Она завороженно смотрела на его голову, склоненную над ее рукой. Глаза ее закрылись, когда губы Эдварда с мучительной неспешностью стали продвигаться все выше по ее руке к плечу. Пальцы его порхали, выводили невидимые узоры там, где только что побывали его губы. Рука ее задрожала от непереносимо острых ощущений.

— Тогда разве не было бы разумным поощрить его ухаживания?

— Прекрати говорить о разумности, — прошептала Франческа.

Он тихо рассмеялся.

— Ты должна по достоинству оценить мои усилия. Когда ты рядом, разум отказывается мне служить, и я не могу думать ни о чем, кроме как об этом… — Он прикоснулся губами к ее губам. — И об этом… — Он снова ее поцеловал, погрузив пальцы в ее волосы. — И о том, что я хочу делать с тобой.

— Давай тогда поговорим об этом.