Волшебство любви

Что ей на этот раз от него надо?

— Прошу тебя, Эдвард, — сказала она, и голос ее сорвался, когда она назвала его по имени. — Я только… Я прошу уделить мне всего лишь минутку, чтобы я могла объяснить…

Эдвард медленно пересек коридор. Она отступила в нишу, отодвинувшись к стене так, чтобы там нашлось место и для него. Эдвард прислонился плечом к углу ниши, чтобы заслонить Луизу от любопытных глаз.

— Добрый вечер, леди Луиза.

Она болезненно поморщилась. Ее нежно-голубые глаза покраснели, и кожа ее выглядела почти прозрачной. Она была по-прежнему красива, но сейчас казалась сделанной из очень тонкого стекла, готового разбиться от одного прикосновения.

— Что вы, должно быть, думаете обо мне… — сказала она тихо. — Я очень, очень сожалею, Эдвард.

Джентльмен постарался бы облегчить ее миссию; более нравственный человек по крайней мере признался бы себе в том, что рад тому, что она его бросила. Но Эдварду было все еще больно, и он спросил неумолимо-ровным голосом:

— Вы сожалеете? О чем же?

Луиза судорожно сглотнула ком, застрявший в горле.

— О том… о том, что произошло между нами.

Эдвард пытался напомнить себе, что ей всего лишь шел двадцать первый год, что в силе духа она значительно уступала Франческе.

— Зачем вы рассказали отцу?

— У меня не было выбора, — ответила она дрожащим голосом. — Он спросил меня, зачем вы приходили в тот день, и мне пришлось сказать ему, что свадьба откладывается, и затем он устроил мне допрос, который длился больше часа. Это продолжалось до тех пор, пока я не сломалась и не сказала ему то, что сказали мне вы. Я не знала, что он поступит так, как поступил, но… но я догадывалась, что он захочет расторгнуть помолвку. Вы должны знать… Вы должны понять… Мы находимся в очень стесненных обстоятельствах, на грани того, чтобы все потерять!"

"Эдвард сделал глубокий вдох; Холстоны жили на шикую ногу, и ничто в их стиле жизни не указывало на близость разорения. Граф Холстон, пожалуй, мог бы урезать расходы и начать экономить средства, вместо того чтобы доводить семью до грани банкротства.

— Тогда зачем вы дали мне слово?

— Я не собиралась его нарушать! — чуть не плача, сказала Луиза. — Я хотела, чтобы вы мне доверяли, и я хотела быть достойной вашего доверия. Когда я давала вам слово, я действительно собиралась его сдержать. Пожалуйста, поверьте мне! Но кому, как не вам, знать, что семья — это самое главное, и интересы семьи выше любых обещаний.

Эдвард помнил, что братья советовали ему ничего не рассказывать Луизе. Он отверг их аргументы, потому что она была дорога ему настолько, что он открыл ей омерзительную семейную тайну, чтобы предупредить ее, подготовить к тому, что могло произойти. И все же… его действиями на самом деле руководило чувство долга.