Волшебство любви

Франческа чувствовала, что переступает черту, но ей не хотелось отступать. Эдварду она все рассказала о своей семье. И о непростых жизненных обстоятельствах Джулианы, и о шокирующих обстоятельствах смерти Сесила.

— А по тону можно подумать, что нет.

— Ну почему? — Руки его были неподвижны. — Мы близки. Сравнительно.

— Сравнительно? — приподняла она бровь. — Я совсем не знала свою сестру, когда она была ребенком, поэтому не представляю, какими обычно бывают отношения у братьев и сестер.

Эдвард уронил руку, отпустив ее грудь, и отошел.

— И я не знаю…

Франческа уловила угрюмость в его тоне, но теперь она не могла видеть его лица в зеркале. Она откашлялась.

— Наверное, в каждой семье все по-разному.

Эдвард сложил руки на груди и уставился в пол.

— Мы не настолько близки с братьями, как, по моим наблюдениям, бывают близки друг с другом сестры. И не так, как могут быть близки люди, принадлежащие иному классу, когда понятия о долге и обязательствах их не разъединяют. У нас есть общее наследие и ответственность за его, и, я думаю, каждый из нас, на свой манер, пытается и обязательства выполнять.

Франческа повернулась к нему лицом.

— Долг и обязательства сильно тебя обременяют?

Он встретился с ней взглядом:

— Да."

"Тогда, почувствовав пробежавший между ними холодок, она отвернулась и принялась зашнуровывать платье, при этом пальцы ее почти не дрожали. Затем она подошла к зеркалу, чтобы завершить туалет. Зря она вообще задала ему этот вопрос о братьях. Надо было держать язык за зубами, как бы ей ни хотелось, чтобы он если и не распахнул перед ней душу, то хотя бы об этой стороне своей жизни рассказал откровенно. Возможно, это было дурным предзнаменованием. Возможно, он готов делить с ней постель и утолять желание, которое возникло у них друг к другу не вчера и не позавчера, но при условии, что она не станет вторгаться на запретную территорию и не станет задавать вопросов о его семье, которая, и Франческа прекрасно это понимала, была намного выше ее семьи по социальному статусу. Дано ли ей стать его любимой жениной, которой позволено узнать его таким, каков он есть, со всеми его надеждами и чаяниями, тревогами и разочарованиями? Или ее удел лишь развлекать его и делать ему приятное? Или он видит ее только в роли содержанки, которой позволено встречаться лишь тогда, когда будет ему удобно, и то лишь на несколько часов плотских утех? Она не хотела быть его содержанкой; эта роль поддевает зависимость и накладывает определенные ограничения. Она независимая женщина с собственными средствами. И она пригласила его к себе в дом не потому, что хотела его деньги и покровительство. Она просто хотела его… но не на любых условиях.

Закручивая волосы в узел, Франческа видела Эдварда в зеркале.