Волшебство любви

Она ответила ему столь же короткой запиской, которую он перечитал несколько раз перед тем, как сунул в ящик, хотя никакой надобности хранить ее у него не было. Он взялся за дела: поместья требовали его неусыпного внимания. Работа шла ему на пользу, он чувствовал, к нему возвращается уверенность. Он действительно контролировать свой интерес к Франческе. Возможно принимая во внимание обстоятельства их знакомства, в том, что она его заинтриговала, не было ничего противоестественного. Но на этом все и закончилось: нет интриги, нет и чувств. Если не считать странного побуждения вновь и вновь перечитывать ее записку и еще более иного ощущения, возникшего, когда он случайно увидел ее на Бонд-стрит из окна экипажа, — Эдвард с полным правом мог констатировать успех. Ему удалось вытиснить из головы Франческу Гордон.

На целых четыре дня.

Он как раз собирался выйти из дома и уже спускался в холл, когда дворецкий остановил его со словами:

— К вам посетитель, милорд. Мистер Джексон. Эдвард замер. Принес ли сыщик новые вести о леди Гордон? Или о девочке?

— Хорошо, — сказал Эдвард, злясь на себя за тот вопрос, который первым пришел на ум, и, стараясь не выказать тоном своего раздражения, добавил: — Проводите его кабинет. Я сейчас же его приму.

Когда Эдвард вошел в кабинет, Томас Джексон уже ждал его стоя у окна и сжимая в руках кепку. Сегодня он похож на помощника трубочиста.

Эдвард закрыл за собой дверь.

— У вас что-то важное?

— Да. — Джексон вытащил из кармана конверт. — Вы просили докладывать, как только я что-нибудь узнаю. Эдвард взял конверт.

— Вы нашли ребенка?

— Нет, но я кое-что узнал о дяде.

— Вот как. — Эдвард оценивающе посмотрел на сыщика.

Отыскав дядю ребенка, Персеваля Уоттса, несложно выйти и на саму девочку. Возможно, их с Франческой Гордон сотрудничеству вскоре придет конец, что избавит его от необходимости дальнейшего с ней общения. Он нанял Джексона потому, что о нем отзывались как об оперативном, надежном и умеющем держать язык за зубами работнике, но отчего-то Эдвард поймал себя на том, что его бы устроил сыщик, исполняющий свои обязанности менее ревностно.

В остром взгляде голубых глаз Джексона светился ум, и его голова, покрытая шапкой нечесаных черных кудрей, работала на редкость хорошо. Джексон смотрел на Эдварда выжидающе.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — предложил Эдвард, жестом указав визитеру на диван. — Возможно, будет лучше, если вы мне сами обо всем расскажете. — Тогда у него появится возможность задать вопросы по ходу доклада и прояснить все неясности.

Джексон сел на край небольшого дивана. Эдвард положил доклад на стол и расположился в кресле напротив сыщика.

— Мистер Уоттс — художник, — сказал Джексон.