Экзамен по любви, развод не предлагать

Она послушно приподняла бедро, впуская ловкие пальцы туда, где было невыносимо горячо, где полыхал неутихающий огонь.

Влас, издав то ли рык, то ли стон, стремительно развернул девушку так, что она теперь лежала на спине, а он нависал сверху.

Радмила не открывала глаз. Боялась увидеть на лице Власа осуждение, триумф от легкой победы, или, что еще хуже, остывающий интерес.

— Не бойся, — хрипло шепнул Влас.

Радмила все же подняла тяжелые веки. Взгляд у Тихоновского был настолько обжигающим, что Рада опешила. Она утонула в нем. Расплавилась. Растворилась.

Вместо слов, Радмила обняла ладонями мужское лицо. Развела пальцы, лаская щеки, виски, уголки рта.

Влас умудрился перехватить кончик ее пальца и слегка прикусить. От этого почти невинного касания низ живота Радмилы прострелило горячей стрелой удовольствия.

— Я не боюсь, — призналась Филатова.

Влас склонился ниже, на миг прижался своим лбом к ее лбу. Радмила чувствовала обжигающее дыхание на своих губах.

И вовсе не противилась, когда твердые пальцы заскользили по ее груди, коснулись живота, застыли на кромке трусиков.

Даже через кружевную ткань Радмила чувствовала легкое давление. Влас поглаживал ее круговыми движениями, то усиливая давление, то отстраняясь.

В какой-то момент Радмила возненавидела собственное белье. Ей хотелось избавиться от него, чтобы ощутить откровенные ласки без всякой преграды.

— Сними…, — чужим, неподвластным ей голосом, попросила девушка.

— Думал, никогда не попросишь, — улыбнулся мужчина.

Радмила не успела ничего ответить. В мгновение ока трусики исчезли, а ее бедра оказались раздвинуты еще шире.

Филатова испытала желание прикрыться. Ну что поделать, а никаких глубоких депиляций и интимных стрижек она не делала. Не считала нужным, не для кого было ей прихорашиваться там. А сейчас стало стыдно.

И когда Влас сдвинулся ниже, Раде теснее сомкнула колени, обняв ими мужской торс.

— Так, ладно, с этим я поторопился, — пробормотал Тихоновский.

Его лицо оказалось на уровне девичьей груди. Радмила протяжно застонала, ощутив влажны губы на себе."

"И все мысли испарились из головы Филатовой. Она не хотела думать о том, что будет дальше. Через минуту. Через час. Завтра.

Ей хотелось жить настоящим. Этой минутой. Секундой. Мгновением.

Влас вытворял с ее телом немыслимые вещи. И Рада уже не могла сдерживать стонов. Даже порадовалась, когда ее рот накрыла мужская ладонь.

— Тише, девочка, ребенка разбудишь, — хрипло прошептал Влас, но в голос звучало одобрение.

Радмила, распахнув глаза, взглянула на любимого. В его взгляде читалось обещание сделать все, чтобы Рада стонала и дальше.

Не разрывая зрительного контакта, Влас продолжал ее ласкать. Радмила ощутила твердые пальцы внутри. Как они растягивают ее. Двигаются. Поглаживают.