Невольница любви

— Рис с шафраном, луком и курицей, хлеб, виноград и ломтик дыни.

Индия начала есть маленькой серебряной ложкой и руками. Ни ножа, ни вилки, странно как-то. Но очень вкусно. А дыня просто восхитительная, так и тает во рту.

— Превосходно, — объявила она. Невольница поднесла ей серебряную чашу с водой для омовения рук и небольшое льняное полотенце. Поднос уже исчез.

— А теперь в баню! — предложил Баба Гассан.

— Но я не одета, — возразила девушка.

— Никто не купается в одежде, госпожа, а тебе давно пора помыться. У тебя мягкая кожа, очень ухоженная, но боюсь, на судне не хватало пресной воды. Почему ты так смущаешься, госпожа? Здесь одни женщины.

— Но ты не женщина, — отрезала Индия.

— Но и не мужчина. — Евнух пожал плечами, помогая ей подняться. — Пора. Госпожа Азура нас ждет.

Он отдернул газовый полог. Индия увидела, что они находятся в большой комнате, где занавеси заменяли перегородки. Повсюду на низких шелковых диванчиках и атласных подушках сидели и лежали красивые женщины. Теплый ветерок дул в зарешеченные окна, на которых висели клетки с певчими птицами. Индия ужасно стеснялась посторонних, но, вспомнив предупреждение кузена, стиснула зубы и высоко подняла голову, игнорируя злобные реплики на французском. Очевидно, наложницам хотелось, чтобы все стрелы попали в цель.

— Ее груди чересчур малы. Да девица ли она в самом деле?

— Темные волосы. Как обыденно, как заурядно!

— Она та-а-а-кая волосатая! Тело как у обезьяны.

— Зато ягодицы неплохи.

— Но дей не из тех, кто любит содомские забавы, — последовал ответ, сопровождаемый взрывом ехидных замечаний.

— Как по-вашему, она девственна?

— Должно быть, да. Иначе кто польстится на подобное создание?

— Повелитель и не посмотрит на нее, после того как возьмет ее невинность.

— Если вообще соизволит послать за ней, прежде чем отдать какому-нибудь пустынному шейху, который будет на седьмом небе от такой чести.

Снова раздались взрывы хохота, и щеки Индии загорелись. Ей отчаянно захотелось достойно отплатить, чтобы эти избалованные создания не считали ее легкой добычей.

Остановившись, она медленно повернулась и, не повышая голоса, холодно отчеканила:

— Поворкуйте, птички, прежде чем я решу, кого прикончить первой.

И спокойно продолжала путь. В комнате воцарилось молчание.

— Вижу, ты умеешь одним словом усмирить непокорных, — сухо заметил евнух, когда они покинули гарем и вошли в баню.

— А, вот и вы, — улыбнулась Азура, выступая навстречу.

— Оставляю тебя в заботливых руках леди Азуры, а сам отправляюсь успокаивать несчастных, запуганных тобой женщин и восстановить хоть какое-то подобие порядка. Половина бедняжек рыдает от страха, остальные забились в укромные уголки, — вздохнул евнух и удалился.