Невольница любви

Он будил мать еще дважды, и та не могла наглядеться на свое дитя.

Первые лучи солнца робко заглянули в окна, когда на пороге появился герцог Гленкирк. Индия пришла в себя как раз в тот момент, когда он подошел к колыбельке и, взяв ребенка, направился к двери.

— Отдай мне сына! — испуганно вскрикнула Индия, и Мегги, спавшая у камина, проворно вскочила.

— Ни за что! — изрек герцог. Стук подкованных сапог громом отдался в ушах несчастной матери. Индия не помня себя кое-как выбралась из постели и устремилась за ним.

— Отдай ребенка! — пронзительно вопила она. — Я убью тебя, если с ним что-то случится! Отдай мое дитя!

Герцог, не отвечая, положил проснувшегося плачущего внука на руки Дайармиду Мор-Лесли.

— Торопись, — обронил он. Горец закутал новорожденного и вышел во двор. Индия, обессиленная, ослабевшая от горя, попыталась сбежать по ступенькам, но ноги не держали ее. Она кубарем покатилась вниз, но тут же поднялась и попыталась броситься следом.

— Верните его! Верните! — рыдала она. Но герцог загородил дверь и схватил падчерицу за руки.

— Пойми, родная, я стараюсь для тебя. Даю слово, о парнишке позаботятся.

Он попытался ее обнять, но Индия с ужасом отпрянула, глядя на похитителя обезумевшим взглядом.

— Убирайся от меня, ублюдок! Пошел прочь! Я хочу своего сына! Сына!

Она бросилась на него и попыталась оттолкнуть, царапалась, кусалась, била по лицу. Герцогу с трудом удалось усмирить несчастную."

"— Жасмин, — позвал он, — отведи свою дочь наверх. Ей нужно отдохнуть и поправиться. Нельзя медлить со свадьбой!

Жасмин пронзила мужа уничтожающим взглядом. Она в жизни не предполагала, что Джемми способен на подобную жестокость! Бесчувственный негодяй!

— Как вы могли позволить ему сотворить такое, мадам? — рыдала измученная девушка. — Как могли позволить украсть у меня сына? Я никогда не прощу вам. Никогда! До самой смерти!

Рухнув на пол, она зашлась в истерике.

Глава 18

Ей холодно. Господи, как же ей холодно. Она навеки оледенела и никогда больше не оттает. Огонь, зажженный Кейнаном-реисом, потух, когда похитили ее сына. Теперь Индия ничего не ощущала, кроме пустоты, безмерной пустоты, и ей было все равно, жива она или умерла. Да и какая разница? Ничто больше ее не трогало. Золотистые глаза погасли и превратились в тусклые коричневые камешки. Индия нехотя роняла слова, только когда к ней обращались, и отделывалась невнятными междометиями. И плакала. Все время плакала. В тот день, когда в груди перегорело молоко, она была совершенно безутешна и попыталась броситься с парапета замка.

Герцог Гленкирк попеременно бесился и сходил с ума от тревоги. Он искренне считал, что позаботился как мог о любимой падчерице, но на Индию не действовали никакие доводы.