Невольница любви

Может, что еще захватить?

— Груши! Они хорошо сохранятся в прохладе! — сообразила Индия.

— И соленья! Неплохо бы немного джема! Люблю хлеб с джемом, — добавила Фортейн.

— Проверь, Мегги, вдруг что еще понадобится, — велела Индия.

После ужина горец поднялся из-за стола.

— Пора спать. Оставляю вам колли. Заприте на засов обе двери, особенно черный ход, миледи. Я буду спать в конюшне на сеновале. Там есть клетушка.

— Ты не замерзнешь? — встревожилась Индия.

— Нет, я прижмусь к гончей — она меня согреет. — Он чуть улыбнулся и вышел. Мегги поспешно задвинула засовы.

Женщины разместились в спальне. Сестры заняли кровать, а горничная выдвинула раскладную койку. Колли легла на лестничной площадке, словно охраняя хозяек, пока наконец сон не сморил и ее.

Назавтра небо по-прежнему было ясным. Позавтракав овсяными лепешками и элем, Дайармид спустился в Гленкирк, спеша поскорее выполнить поручение. Мегги принялась приводить в порядок кухню, пока Индия и Фортейн совали нос во все углы. Их усилия увенчались успехом: в кухонной нише нашлась объемистая дубовая лохань, а в сундуке наверху — женская одежда.

— Это мамина, как по-твоему? — поинтересовалась Индия.

— Нет, — покачала головой Фортейн, восхищаясь безрукавкой из тонкой оленьей кожи с роговыми, оправленными в серебро пуговицами. — Мама куда ниже, и, кроме того, очень уж старая вещица. Да к тому же мама никогда не носила ничего подобного, для этого она слишком большая модница. — И девушка, примерив безрукавку, объявила:

— Наверное, ее забыла здесь леди Стюарт-Хепберн. Говорят, она скрывалась здесь от своего первого мужа, тогда еще жениха, когда отказывалась выходить за него. Пожалуй, заберу ее себе. Будет в чем охотиться.

— Тебе идет, — улыбнулась Индия, но тут же затаила дыхание и оцепенела.

— Что с тобой? — перепугалась Фортейн при виде ошеломленного лица сестры.

— Он шевельнулся! — прошептала та. — Ребенок впервые шевельнулся во мне, Фортейн!

И она, разразившись слезами, тяжело села на верхнюю ступеньку.

— Черт, черт, черт! Мое дитя ожило, а отец никогда его не узнает! Это так несправедливо, Фортейн! Так нечестно!

— Ты почти не упоминала о муже, — заметила Фортейн', садясь рядом и обнимая сестру. — О, Индия, ты очень его любила? Какой он был? Красивый?

Индия всхлипнула и по-детски вытерла нос рукавом.

— Очень. Высокий, черные как смоль волосы, и глаза как сапфиры. Прямой нос, бородка, а рот… О, как он умел целовать!

— Это приятно? — допытывалась Фортейн.

— Восхитительно! Невозможно объяснить. Однажды ты поймешь… в тот час, когда обретешь любимого."

"— Надеюсь, — мечтательно вздохнула Фортейн. Вскоре жизнь в домике вошла в спокойное русло.