Невольница любви

Они будут лезть из кожи вон, лишь бы получить обещанное, — сухо пояснил Коналл.

— Они отправятся сегодня? — нетерпеливо осведомилась Индия."

"— Как только я вручу им письмо, миледи. Кат принесла пергамент и перо, и Индия немедленно уселась писать. Она подробно рассказала, как кузен пробрался в сад, оглушил ее и унес, вынудив Мегги следовать за ними. Сообщила, что Находится на вилле в Неаполе, у матери отчима, леди Стюарт-Хепберн, которая согласилась вернуть ее в Эль-Синут, но из-за постоянных распрей между Берберией и государствами христианской Европы не знает, как это осуществить. В конце Индия уверяла, что любит его и готова на все, чтобы оказаться рядом с мужем.

Она сложила пергамент, запечатала, поместила в кожаный мешочек и снова скрепила печатью. Коналл Мор-Лесли вернулся в гавань и передал пакет вместе с тугим кошельком. Капитан взвесил последний на ладони и задумчиво покачал головой.

— Когда доберешься до Эль-Синута, — наставлял Коналл, — иди во дворец дея и спроси старшего евнуха Бабу Гассана. Скажи, что привез послание от госпожи, которое нужно немедленно передать повелителю. А потом свято повинуйся приказам этого человека. Когда вернешься в Неаполь с ответом, доберись до виллы «Золотая рыбка»и получишь еще столько же. Думаю, дей тоже не поскупится, так что не подведи нас, капитан Пьетро.

— А твоя госпожа не строит никаких козней против Неаполя? — опасливо допытывался капитан.

Коналл покачал головой, удивленный неожиданным патриотизмом столь продажного ничтожества.

— Даю слово. Это всего лишь частное дело, ничего более.

— Bene15, — кивнул капитан.

Узнав, что посланец уже на пути в Эль-Синут, Индия немного смягчилась и уже не так злобно смотрела на Томаса Саутвуда, хотя так и не простила его. Однако согласилась сесть за стол вместе с ним и красавцем сыном Кат. На этот раз страсти разгорелись из-за Иана Стюарта-Хепберна. Тот неожиданно объявил о своих намерениях отплыть с Томасом Саутвудом.

— Что это тебе взбрело в голову? — возмутилась Кат.

— Поймите, дражайшая матушка, пора и мне найти свое место в жизни. Мне тридцать три года, а я еще не пытался заняться чем-нибудь серьезным. Противно сознавать себя никчемным бездельником.

— Но что тебе понадобилось на корабле Тома? — допытывалась мать. — Ты не моряк, и учиться судовождению в твоем возрасте уже поздно.

— Зато я могу разбогатеть на торговле. Я уже купил сотню бочонков лучшего оливкового масла и послал к шорнику за дюжиной лучших седел. Томас согласился взять мой груз на борт и сбыть в Стамбуле. На эти деньги я закуплю шелк и с выгодой перепродам в Неаполе.