Невольница любви

Лучше подождать, пока янычар не отправится в дорогу и не окажется подальше от Эль-Синута. Излишняя осторожность не помешает.

— Ты прав. Баба Гассан, — согласился дей, поднимаясь. — Но кроме Азуры, никто не должен знать о нашем плане.

— И твоей жены, — поправил евнух. — Она умна и всегда готова дать добрый совет, если будет знать, что происходит.

— Но ребенок? Не повредят ли ему всяческие волнения?"

"— Неизвестность куда опаснее, повелитель. Она страстная натура с живым воображением и станет изводить себя тревожными предчувствиями. Участие в наших планах даст ей мужество и силу. Ты хочешь получить Эль-Синут для своего сына, но ведь он и ее дитя, не забывай этого. Женщины раздражаются и злятся, когда мужчина ведет себя так, словно его отпрыски принадлежат лишь ему, и это после того, как она почти год носила ребенка в своем чреве.

— Откуда такие знания. Баба Гассан? В этом дворце никогда не раздавался детский крик.

— В юности, — пояснил евнух, — я служил во дворце бывшего султана, в гареме Ени-Серая. Там бегало множество детей, включая дочь моей хозяйки, молодой наложницы. После рождения малышки султан забыл о ее матери, поскольку, честно говоря, она была миленьким, но глупым существом. Ее дочь была одной их многих дочерей, рожденных от султана. Моя госпожа затеяла смуту и оказалась высланной в Эски-Серай, старый дворец, медленно угасать от тоски и скуки. Мне же велели сопровождать в Эль-Синут госпожу Азуру, дар от султана тогдашнему дею, Шарифу. Поэтому мне так много известно о рождении детей и беременных женщинах, — усмехнулся евнух.

— Склоняюсь перед твоей мудростью, — искренне похвалил дей.

— Всегда к твоим услугам, повелитель, — хмыкнул Баба Гассан.

Утром Кейнан-реис встретился с Гуссейном-агой, перед тем как тот сел на корабль.

— Был ли твой вечер приятным, Гуссейн-ага? — учтиво осведомился он.

— Никогда ранее я не знал подобного блаженства! — горячо заверил тот, низко кланяясь Кейнану. — Ни дей Алжира, ни властитель Туниса не сумеют превзойти тебя гостеприимством! Молю Аллаха лишь о том, чтобы поскорее навестить тебя вновь! И Серай, и Найла — истинные гурии!

— Я рад, что сумел облегчить тяготы усталого путника, — кивнул дей. — Да направит стопы твои Аллах и позволит благополучно завершить труды. Жду тебя в Эль-Синуте, Гуссейн-ага. А теперь прощай.

Янычар покинул комнату.

— А ты, Арудж-ага? Угодила ли тебе Мирма?

— Еще бы! Как всегда. Лежать с ней в постели — неземной восторг. Но почему ты так щедр к Гуссейну-аге? Судя по его рассказам, он едва не попал в рай. Пытался убить его наслаждением?

— Разве что добротой. Не хотел, чтобы он обижался на меня за отказ принести обеты верности янычарам.