Шторм моей любви

Его больше нет, – проговорил, возвращаясь в ту ночь, когда летел на машине в загородный дом своей матери после звонка нашей охраны с сообщением, что поступил тревожный сигнал из комнаты Маргариты в доме Соркиных. Как безумный мчался на машине, находясь волею случая рядом, пока не увидел две тачки на дороге: одна сталкивала другую в кювет… – Успокойся.

– Мама, папа, Катюша, – хрипела сестра, прижимаясь сильнее. – Они… Их больше нет…

Не знал, что сказать. И всегда не знаю, хотя прошло уже два года. То, что пережила сестра той ночью – ужасно и жестоко, что рвало на части. Посмотрел на хрупкую нежную девушку, дрожащую и такую ранимую, и поразился ее силе воли и смелости. Несмотря на то, что ей было 15 лет, она смогла вырваться из лап убийцы… и добраться до машины, рванув в сторону выезда. Этим и спасла себя… а потом появился я…

Прикрыл глаза, поглаживая ее по голове, и произнес:

– Рита, девочка, отпусти эту боль. Так нельзя.

– Стараюсь, но бывает… уже реже, но все равно так страшно и больно, – пролепетала сестра, а потом посмотрела на меня нежно-голубыми глазами и прошептала: – Я так боюсь…

– Я с тобой, не дам тебя в обиду. Все будет хорошо, – проговорил, хотя понимал, что не все так просто, ведь заказчик жив, а скоро Рита вступит в права наследования. Все счета отца и банковские ячейки будут ей доступны, что вспугнет того, кто закал смерть Соркова и его семьи.

Отчим был программистом – лучшим из лучших, работая на крупные фирмы. Гением, решающим любые задачи, что поражало. Мы общались с ним, несмотря на то, что мой отец и муж матери постоянно конфликтовали. Но меня не касалось, я уважал его, любил мать и своих сводных сестер.

Соркин в последнее время был сам не свой и постоянно просил меня защитить девочек, если случится беда. Осознавал, что если так говорит, значит влез в дерьмо, из которого не знал, как выбраться.

Внезапно Маргарита отодвинулась и прошептала:

– Как думаешь, Валерия разрешит мне увидеться со Светой?

Просто смотрел, понимая, что сестра нашла в дочери Леры родное, напоминающее Катюшку. Обычно она обходила малышей, а тут…

– Рита… Катю не вернешь, – грубо произнес, чтобы она поняла.

– Я знаю… Прости. Просто мне с ней так хорошо. Я…

Молча сграбастал это плачущее создание и успокоил:

– Уверен, разрешит.

Рита обняла меня, и мы молча сидели, пока она не успокоилась и не начала свою «песню»:

– Прости, что…

– Молчи лучше… – буркнул, зная, что она может извиняться вечность.

– Ты самый лучший, хотя суровый, – ласково выдала она и вздохнула.

– Не говори глупостей, – сказал, погладив по спине, а потом велел: – Ложись спать, а я посижу…

Рита натянуто улыбнулась и легла на постель, накрывшись тонким одеялом. Прошел к окну и, посмотрев по сторонам, направился к креслу.