Любви много не бывает!

Не верилось, что, зная о пережитой мной измене, он способен сейчас так легко об этом рассуждать. Но Эд не шутил, абсолютно серьезно не понимал, почему меня это задело.

— Громов, да любой нормальный человек так бы отреагировал! А ты чего ждал? Что я буду кивать и шампанское подносить?

— Ну, может не прям так... Но да, чего-то такого я ждал больше, чем истерики.

— Охренеть, — ошарашенно выдохнула я и встала, чувствуя, как начинаю звереть. — Нет, ты все-таки свинья. Мало того, что зажигал там у себя в клубе, так тебя даже совесть не мучает!

— Совесть меня мучает, просто...

— Да, я вижу, как она тебя мучает! Извелся весь, бедняга! А я еще думала о чем-то! Иди ты в задницу, Громов! И не рассказывай мне про совесть. Жене, вон, в уши лей, если она еще не просекла ничего.

— А Женя-то тут причем? — гаркнул он и загородил дверь.

— Можешь не заступаться больше. Делай, что хочешь! С Женей, с Дашей, Глашей — мне все равно. Дай пройти!

— Та-а-ак... — Эд сперва удивленно поднял брови, потом снова свел их и взял меня обеими руками за плечи. — А мы сейчас о чем говорили?

— Ты прикалываешься?! Закос под потерю памяти не пройдет. Убери руки и выпусти меня уже, я все равно уйду!

— Уйдешь, уйдешь. Когда ответишь, почему это мне бой так важен? О чем ты там догадалась?

— Громов!

— О чем? — повторил он тверже.

— Про тебя и эту...

— Твою мать... Так ты к Женьке ревнуешь что ли?

— Делать мне нечего больше, тебя ревновать. Пусти, говорю!

Я попыталась протиснуться мимо него в прихожую, но Эд выставил руку и вернул меня на место, шумно выдохнув, как будто с облегчением.

— Дай-ка, — он дернул чемодан, который я не собиралась ему отдавать, а потому пришлось выдрать у меня его. — Поехали.

— Куда?

— В клуб.

— Я не поеду туда! — я попыталась убрать от себя его руку, оттолкнула, но толк был такой же, как если бы пихнула бетонную стенку.

— Куда ты денешься!

Одним ловким движением Громов закинул меня на плечо и понес к выходу, игнорируя мои визги и ругательства.

— Поедешь и до конца там останешься. Ясно?

— Не останусь!

— Коза, не беси. Я и так на грани. Будешь ерепениться, привяжу к Сереге.

Холодные мурашки лихо напомнили этого его мордоворота, и желание брыкаться пропало. По тону Громова я поняла, что он и правда это сделает, чтобы удержать.

В клуб я входила со свинцовыми ногами и кишащей возмущениями грудью. А еще с непреодолимым желанием разбить половину бара об голову Эда.

Леха в этот раз превзошел себя — клуб едва вмещал желающих сделать ставку на одного из бойцов. В толпе я увидела Валеру, он что-то втолковывал своим ученицам, где-то чуть дальше, возле освещенного прожекторами ринга, мелькнула голова Макса, друга и ведущего тренера.

С большим трудом протиснувшись через ораву гостей к барной стойке, Громов усадил меня рядом с Лехой.