Любви много не бывает!

Прокомментировать я не успела, у Громова звякнул телефон, и он встал из-за стола так быстро, как будто ему звонили из приемной президента.

— Извините, звонок важный.

И он ушёл от нас куда-то за пределы гостиной, а мама, тут же считав мои эмоции, прекратила споры с отцом и чуть наклонилась ко мне.

— Катюш, у вас всё нормально?

— Да, мам. Всё хорошо, — ответила я, пряча сомнения за глотком апельсинового сока.

— Вино забыли поставить? — спохватился папа. — Надо позвать домработницу, чтобы принесла. Наталья…

— Не надо, пап. Я сама принесу.

Совсем отвыкла от помощников по дому после того, как съехала от родителей, а потому сейчас даже неловко было дергать Наталью в канун женского праздника. Дойдя до кухни, я вытащила бутылку красного сухого, прихватила брют для мамы, и с двумя бутылками вышла обратно в гостиную, но замерла рядом с диваном, расслышав из прилегающего коридора голос Громова:

— Потерпи, сутки остались. Что ты как девочка.

Я невольно напрягла слух и сделала шаг в его сторону. Никогда раньше не слушала его разговоры, но сейчас почему-то сердце застучало быстрее и будто подталкивало меня к этому коридору.

— Не, Катюха не знает. Психанет еще раньше времени.

От звука собственного имени по спине веером разошлись мурашки.

— Ну, конечно, расскажу, куда деваться-то теперь. Или что, думаешь, я тебя поматросил и всё? Завтра на бой придёт, сама догадается. Мне эти прятки по углам уже надоели.

Дальше слушать я не смогла, вернулась к родителям и постаралась нацепить на лицо улыбку, чтобы моя эмпатичная мать снова не стала задавать вопросы, а я не испортила всем вечер.

Через пять минут вернулся Громов, уселся за стол и положил телефон на скатерть. Мой взгляд намертво припечатался к темному экрану, а мозг уговаривал не делать поспешных выводов. Мало ли, с кем и о чем он мог говорить. Может, он вообще имел в виду совсем не то, чем это мне показалось. Тогда что?

— Эдуард, — папа прочистил горло. — Снова что-то планируете?

— Да, завтра женский поединок. Ноу-хау вроде как в наших стенах.

— Женский, стало быть…?

— Девчонки биться будут.

Папа недоверчиво выгнул бровь, а Эд рассмеялся.

— Вот я так же смотрел, когда предложили. А потом глянул на них и…

— Что же, так впечатляюще?

— Еще как! У них азарта… И схватывают на лету все. Старательные, послушные. У меня парни на тренировках ныли, а эти держатся, добавки просят, чтобы побольше погонял.

Еле удержалась, чтобы не фыркнуть. Еще бы они не просили. Особенно одна. Хлебом не корми, дай у Эда урок взять. Догадываюсь я, чему она там хотела научиться.

— Женька вон сегодня с семи утра в клубе и только вместе со мной закончила. Машина! Да я на нее смотрю и сам зажигаюсь.

— Прости меня, Эдик, — мягко вмешалась мама, приложив к груди руку.