Гипотеза любви

Она оттолкнулась от холодной поверхности стола и прижала ладони к глазам, еще не вполне готовая их открыть. Возможно, она никогда больше их не откроет.

— Как это могло случиться? Я не такая. Это не я. Как я могла… и надо же, Адам Карлсен! Кто может влюбиться в Адама Карлсена?

Малькольм фыркнул.

— Кто угодно, Ол. Он высокий, задумчивый, угрюмый красавец с огромным ай-кью. Все любят высоких, задумчивых, угрюмых красавцев с огромным ай-кью.

— Я нет!

— Очевидно, да.

Она сильно зажмурилась и прохныкала:

— Не такой уж он и угрюмый.

— Конечно, угрюмый. Ты просто не замечаешь, потому что уже по уши втрескалась.

— Я не… — Она хлопнула себя по лбу. Еще раз. — Блин.

Малькольм подался вперед и взял ее за руку. Его кожа казалась темной и теплой по контрасту с ее ладонью.

— Эй, — сказал он, добавив в голос успокаивающих интонаций. — Не волнуйся. Мы с этим разберемся. — Он даже смог улыбнуться. Оливия так любила его в этот момент, даже несмотря на «а я тебе говорил». — Во-первых, насколько все плохо?

— Не знаю. Есть какая-то шкала?

— Ну, есть «нравится» и есть «прямо нравится».

Она покачала головой, чувствуя себя совершенно растерянной.

— Он просто мне нравится. Я хочу проводить с ним время.

— Ладно, это еще ничего не значит. Ты хочешь проводить время со мной, например.

Она поморщилась, чувствуя, как ее заливает краска.

— Не совсем в этом смысле.

Малькольм помолчал.

— Понимаю.

Он знал, как много это значило для Оливии. Они обсуждали это множество раз… как редко она испытывала влечение, особенно сексуальное. Как будто с ней было что-то не так. Как будто прошлое не давало ей двигаться вперед.

— Боже. — Она хотела спрятаться внутри своего худи, как черепаха, пока все это не закончится. Пробежать марафон. Начать писать черновик диссертации. Все что угодно, лишь бы не участвовать в этом. — Это было очевидно, а я не поняла. Я просто думала, что он умный и привлекательный, и у него приятная улыбка, и что мы можем быть друзьями, и… — Она ожесточенно потерла ладонями веки, желая вернуться назад и стереть все свои поступки. За весь прошлый месяц. — Ты меня ненавидишь?

— Я? — в голосе Малькольма звучало удивление.

— Да.

— Нет. С чего бы?

— Потому что он ужасно себя с тобой повел, заставил выкинуть кучу данных. Просто… Со мной он не…

— Я знаю. Ну то есть, — поправил он себя, махнув рукой, — я не знаю, конечно. Но я верю, что с тобой он ведет себя по-другому, а не как на моем чертовом диссертационном совете.

— Ты его ненавидишь.

— Ага… Я ненавижу его. Или, скорее, недолюбливаю. Но ты не обязана не любить его потому, что я его не люблю. Хотя я оставляю за собой право комментировать твой ужасный вкус. Раз в два дня или около того. Но дружище, я видел вас вместе на пикнике.