Путь долга и любви

Намерение Кирстена привести меня в храм Богини и назвать женой тоже роли не играет.

Я ещё не знаю, что задумали мужчины из рода Донтор, понятия не имею, как они намерены поступать дальше, но… права выставлять наши с Кирстеном отношения напоказ не имею.

Да у меня вообще прав нет! Только обязанности.

Я обязана быть сдержанной, блюсти приличия, хранить верность жениху, и… я обязана думать о своей стране и об отце. Я — Эмелис из рода Бьен. Я пешка в политической игре Верилии, и… я не знаю, как быть дальше.

Я не могу без Кира. Возможно, я бы сумела вырвать образ синеглазого боевика из сердца, вот только… только права на этот шаг у меня тоже нет. Кирстен спас моего папу. Ведь именно он заставил дурборцев отказаться от вмешательства в дела соседнего королевства.

А убийца, о котором говорили папа и Рид? Тот, кто шёл за жизнью моего отца, состоит в личной гвардии Вонгарда, а раз так, отозвать его только Вонгард и мог. Вряд ли король отменил свой приказ просто так, по собственной воле. Кто мог убедить монарха? Ну точно не парламент — парламенту и министрам Дурбора на жизнь Форана из рода Бьен плевать. Да и знали ли они о готовящемся убийстве?..

Если бы не Кир, я бы сейчас рыдала в подушку в какой-нибудь придорожной гостинице, навсегда прощаясь не только с папой, но и со всем, что дорого. В случае победы Уйлима из рода Веркур меня ждало изгнание. Жизнь под маской, в чужой стране, в постоянном страхе быть узнанной и выданной верилийским властям. И нищета, пусть условная, но в сравнении с тем, что имею сейчас, — нищета.

И что?.. Что мне делать теперь? Оттолкнуть Кирстена, потому что так требует долг перед Верилией и отцом, или принять, отдав тем самым долг совести и выполнив требования собственного сердца?

Чьи мечты я должна разрушить? Чьи жизни должна поломать?

— Госпожа Эмелис, я закончила, — вырвала из раздумий Бетти.

Я невольно вздрогнула. Голубоглазая блондинка, которая отражалась в зеркале, была бледна и несчастна. Она мало походила на гордую аристократку, на сильнейшую в своей области магичку тоже не тянула. Просто девушка, каких тысячи. Слишком юная, чтобы принимать столь серьёзные решения. И слишком слабая, чтобы нести столь тяжелый груз.

Глядя на это… подобие Эмелис из рода Бьен, я выдавила из себя улыбку. Не помогло, улыбка получилась жалкой."

"— Госпожа Эмелис? — вновь воззвала горничная. — Госпожа Эмелис, что с вами? Что-то не так? Вам плохо?

Глаза защипали непрошеные слёзы, собственный голос прозвучал незнакомо, хрипло:

— Нет, Бетти. Просто… переживаю очень.

Подробностей я, разумеется, не сообщила, но это не помешало Бетти прийти к каким-то выводам… Девушка состроила жалостливую мордашку, сказала тихо-тихо:

— Госпожа Эмелис, простите, что вмешиваюсь не в своё дело, но мне кажется, вы драматизируете.