Путь долга и любви

Вот и поругались немного. Но я, едва взялся за браслет, понял, насколько Теридан прав — сюда только сапфиры подходят, и никак иначе.

Предмет нашего разговора, разумеется, вызвал любопытство. Рыженькая Дирра тут же перехватила мою руку, взглянула на запястье и пропищала:

— А! Какая красота!

— Их высочество Теридан лично рисовал эскиз, — сообщил Азалит, расцветая новой улыбкой. — И я так понимаю, это не в последний раз…

Бальная зала качнулась. Мне пришлось прикрыть глаза и сделать очень глубокий вдох, чтобы отогнать подступающий обморок.

— Эмелис? — вмиг встревожилась Силлин.

— Госпожа Эмелис? — позвал не менее встревоженный мастер.

— Всё… всё в порядке, — выдохнула я. И хотя причин сомневаться в искренности Азалита не было, перевернула браслет в намерении удостовериться в наличии клейма.

А Азалит снова понял всё по-своему… Подошёл вплотную, наклонился и зашептал в ухо:

— Госпожа Эмелис, не волнуйтесь. Я сорок лет являюсь ювелиром королевской семьи, и я умею хранить секреты. Я так понял, что ваши друзья-маги в курсе ситуации, поэтому и подошёл. Ни с кем другим я о ваших с Терри отношениях не говорил. Даже не заикался!

О Всевышний! О Всевышний, дай мне сил пережить этот кошмар!

— Всё в порядке, — тем же шёпотом заверила я. — Просто не ожидала, что Терри сам рисовал эскизы.

Клеймо на браслете нашлось, и увы… увы, это был такой же вензель, как на колье и перстне с голубым бриллиантом.

— Их высочество очень талантлив, — вновь попытался сгладить ситуацию мастер. — Он великолепно рисует.

Да, а ещё он неплохо подделывает почерки. И очень трогательные поздравительные записки сочиняет. И… и мне сейчас только одно не ясно — зачем Терри моего отца выгородить пытался? Для чего?!

А папа… папа как всегда. Он не отец. Он первый министр! Политик! Прожжённый, закостенелый политик!

— Эмелис! — позвала Силлин, но я уже не слышала.

Я кошкой выскользнула из толпы, нацепила на лицо самую сиятельную из всего арсенала фальшивых улыбок, подобрала подол и поспешила к двери, ведущей в соседний зал. К отцу. К моему чуткому, невероятно заботливому папе!

Нет, я не вернусь в Верилию. И о муках совести больше не вспомню!

Вокруг царили радость и веселье. Мир полнился блеском драгоценностей, музыкой и смехом. Перезвон бокалов, стук каблуков, улыбки… это всё было так близко и так далеко. Бесконечно далеко, словно на другом конце земли.

Я тоже улыбалась. Учтиво кивала знакомым и незнакомцам, которые решились поприветствовать невесту верилийского монарха. И даже послала воздушный поцелуй Лауну — архимаг поднял бокал, сообщая, что пьёт за меня.

Я не собиралась впадать в панику или истерику, оплакивать свою жизнь не собиралась тем более. Да, у меня есть повод для слёз, но всё уже пройдено, всё пережито.