Бесконечность любви, бесконечность печали.

Но этот глупыш ни с того ни с сего пожелал всего добиться сам и из-за этого даже на девичью фамилию матери перешел! И сколько же это лет пройдет, пока он сам, собственным лбом пробьет железобетонные научные стены и станет профессором? К пенсии? Нет, на такой долгой дороге к счастливой жизни Лера ему не попутчица.

К тому времени химическая реакция любви иссякла и перестала доминировать над рассудком. Слишком многое складывалось не в пользу Коренева-Ладышева! Ну ладно, выйдет она за него замуж - и что дальше? Полунищенское существование на съемной квартире? Или, может, родить ему ребенка в надежде, что предки смилостивятся и пустят в профессорскую квартиру? А ей самой нужны эти профессора в квартире? Вряд ли она найдет с ними общий язык. Да и не собирается. Обидели ее до конца дней!

Тут еще, как назло, Лежнивец перестал появляться: состояние жены резко ухудшилось, требовалась пересадка почки. Ему, конечно, хватало - приходилось разрываться между работой, больницей и домом, где жили сыновья. На любовницу времени не оставалось.

Гаркалина словно зависла между небом и землей и снова была близка к депрессии. И тут вдруг выяснилось, что она беременна...

От кого, даже вопроса не возникло: только от Вадима. Секс с Петром случился за последний месяц лишь единожды, в безопасное время.

Первым желанием было пойти на вакуум. Но десятое чувство подсказало: не спеши! Вдруг беременность послана не зря и в жизни наконец грядут перемены? Так оно и вышло. Лежнивца назначили министром, а буквально через пару дней умерла его жена -не прижилась пересаженная почка.

О том и о другом событии Гаркалина узнала не сразу, так как несколько дней от Петра не поступало никаких известий. За это время Лера едва не открылась Вадиму, едва не согласилась стать его женой. Но вовремя появился Лежнивец с новостями, и она тут же объявила, что ждет от него ребенка. Известие о беременности побудило новоиспеченного министра и вдовца немедленно сделать ей предложение. Он только попросил соблюсти приличия и подождать положенные для траура сорок дней.

В тот момент Валерия даже не задумывалась, правильно ли она поступает. Это был естественный порыв, вызванный открывавшимися перспективами. Оставалось только как-то разобраться с Вадимом, который мог создать проблемы. Просто так он не отступится: начнет искать, преследовать ее, не дай Бог, пересечется с Петром, и тот поймет, что у нее в это время был не он один.

Конечно, она этого никак не могла допустить. А потому продолжала играть перед Вадимом роль влюбленной женщины, тайно готовясь к другой жизни, о которой уже вовсю хлопотал Лежнивец: выбил наконец квартиру, занялся поисками для нее новой, более спокойной работы.