Бесконечность любви, бесконечность печали.

- женщина, обдумывая новость, ненадолго замолчала. - Бывало, милая, все бывало. Значит, так. Я сейчас свя­жусь с Радой - наверняка у нее там есть знакомые. А ты подожди моего звонка. И только не волнуйся: во всем разберутся, все пе­репроверят. А то, что девочку ждешь, хорошо. Девочки живучие, покрепче мальчиков будут, - как могла, успокоила она Катю.

К сожалению, только этим и могла ее утешить, ибо знала: с та­ким диагнозом коллеги не шутят, и, значит, порок у малышки точ­но есть. Вот только насколько он серьезен?

В ожидании звонка Катя какое-то время посидела на скамейке, но довольно быстро поняла, почему она до этого пустовала: стоит на самом солнцепеке. Неуклюже поднявшись, пересекла небольшую площадку, спряталась под навесом у какой-то двери, осмотрелась - присесть некуда. Долго же стоять на одном месте она не могла, да и врачи не советовали, а потому медленно поплелась к кардиоцентру.

От реальности надолго не спрячешься, все равно настигнет. Ка­кой бы она ни была, лучше идти к ней навстречу. И верить в чудо - черная полоса обязательно сменится белой. Потому что у любой реальности, даже самой плохой, есть свой срок - свой миг в беско­нечности...

Приятно удивившись содержимому сейфа в комнате матери, Кира вытащила ключ из замочной скважины, задвинула дверцу шкафа, случайно задев при этом другую, и тут же натолкнулась взглядом на вешалки с одеждой - юбки, пиджаки, блузки словно смотрели на нее с немым укором: что ты тут лазишь?

В нос ударил устоявшийся запах пота, смешанный с парфюмом.

«Мамой пахнет... Мама... Как же я теперь без тебя?.. Что ж ты меня бросила?» - на глаза навернулись слезы, но уже не столько от жалости к себе, сколько от обиды.

После того как на пороге их дома появился этот неприятный н опасный тип, больше всего на свете Кире захотелось, чтобы рядом оказалась мать: уж она точно в порошок стерла бы наглеца, посмевшего испугать ее дочь!

Кира всегда чувствовала материнскую защиту. Всегда и везде.

И даже когда после ссоры съехала из дома, знала: пойдет что не так, мать всегда примет. Пусть через рукоприкладство, унижение, но все равно примет и защитит. Еще и отомстит тем, кто помешал единственному чаду воплотить свою мечту. Мама у нее всегда ас­социировалась со стеной, за которой можно укрыться.

И вот теперь ее «стена» лежит в реанимации бездвижно, без­молвно и наверняка дышит через трубочки. Еще не известно, вы­живет ли... Как же она могла бросить на произвол судьбы един­ственную дочь, вынудить ее дрожать перед пожаловавшим в дом субъектом? Да Кира понятия не имеет о разных там маминых де­лах! А они, судя по кругленькой сумме в сейфе, шли очень и очень неплохо.