Бесконечность любви, бесконечность печали.

Мне одна бабка говорила: нельзя вперед очереди лезть и пропускать никого нельзя, - вдруг стушевавшись, пробормотала она. - Иначе чужая судьба на твою наложится... Вот и получила то, что не ей предназначено... Тьфу-тьфу!

- Глупости и предрассудки, - не отрываясь от телефона, фыр­кнула Алина Львовна. - Если все очереди соблюдать - самое луч­шее другим достанется.

Но, видимо, что-то заставило напрячься и ее. Она даже спрятала телефон в сумочку.

Вскоре из кабинета заведующего вышла доктор и на ходу по- шала:

- Следующая.

Спорщицы за приоритет в очереди обменялись взглядами.

- Ну идите, - процедила «модельная».

С видом победительницы очередница скрылась за дверью.

В коридоре остались две женщины, детишки и охранник или личный водитель. Продолжая о чем-то напряженно думать, что было видно по проступившим на лбу поперечным складкам, Али­на Львовна посмотрела на часы.

- А знаете... Идите сначала вы, - предложила она неожиданно. - Я не тороплюсь, а вы по очереди... И дети у вас маленькие.

- Спасибо, - поблагодарила многодетная мама. - И не волнуй­тесь, я ни ваше счастье, ни горе не заберу. У меня всего своего хва­тает, - с улыбкой кивнула она на ребятишек...

Кира проснулась около десяти утра, повертелась с боку на бок и, чувствуя растущее раздражение, потянулась за телефоном. Надо позвонить в реанимацию, узнать, как мать. Некрасиво, если никто не будет волноваться.

Трубку долго не снимали. Наконец в ней раздался запыхавший­ся голос:

- Реанимация.

- Здравствуйте. Я хотела бы узнать о Бал ай...

- Состояние без изменений. Звоните после двенадцати, - даже не уточнив, кто звонит, протараторила медсестра и сразу дала от­бой.

- Что там? - участливо спросил лежавший рядом Артем.

- Без изменений. После двенадцати позвонить, - повторила Кира слова медсестры.

Внезапно в голове помутилось, к горлу подкатил рвотный ком. Прикрыв рот ладошкой, она соскочила с кровати и понеслась в ванную к унитазу.

Приступ рвоты был неожиданностью - ведь накануне она даже не ужинала. И со сна не сразу поняла, с какой стати ее накрывает спазм за спазмом. Но едва прояснилось сознание, все легко объяс­нилось: токсикоз.

«Не хватало, чтобы Артем догадался», - корчась над унитазом, раздраженно подумала она.

- Кира? Все в порядке? - тут же раздалось за дверью. - Что слу­чилось?

В дверь забарабанили.

- Нормально все, - отходя от очередного, вывернувшего пустые внутренности рвотного позыва, выдавила она, стоя на четверень­ках над унитазом.

Неуклюже поднявшись, еле добрела до умывальника, ополос­нулась и посмотрела в зеркало: лицо без лица, штрихи да тени, синяки вокруг ввалившихся глаз. Сразу стало жалко себя до слез.

Промокнув лицо полотенцем, Кира отвела взгляд от зеркала, подняла голову и, сложив губы трубочкой, подула вверх.