Бесконечность любви, бесконечность печали.

- Почему же она сама не нашла? Ведь понятно: кто-то же снабдил ее материалом для статьи. Но и сло­вом не обмолвилась. Вопрос - почему? Впрочем, какая разница? Для меня главное - узнать, кто заказчик».

- Вадим, ты почему не идешь? Ужин стынет... Что-то случилось?

- заволновалась мать.

- Все в порядке, - успокоил он, вернувшись к столу. - Знакомый подъедет, надо перекинуться парой слов. Я отлучусь ненадолго...

- Вадим взялся за столовые приборы и вдруг понял: аппетит про­пал. - Пожалуй, лучше подожду его внизу, - посмотрел он на часы.

- Артем хотел о работе поговорить... - забеспокоилась Нина Ге­оргиевна. - Для себя или для будущей супруги.

Словно не услышав, Ладышев вышел из кухни, но вскоре вер­нулся и протянул гостю визитку.

- Завтра позвонишь около девяти утра. Назначу время - подъ­едешь, все обсудим. Вакансий на сегодняшний день нет, но, пожа­луй, еще один человек в Германии мне не помешает.

- Вот видишь! - торжествующе улыбнулась Нина Георгиевна. - Не тебе, так Кирочке работа найдется.

- Кому? - обернулся Вадим на выходе из кухни.

- Кирочке. Так зовут невесту Артема, - пояснила мать. - Она тоже из иняза. Ты надолго? У нас еще торт! - напомнила она.

- Не знаю. Но постараюсь быстро, - Вадим взял ветровку. - По­курю заодно.

- Бросал бы курить! - мать укоризненно покачала головой. - Знал бы отец!..

- Мам, сама рассказывала: он бросил курить, когда я родился. Родится у меня сын - брошу, - пообещал уже на пороге.

- Дай-то Бог! Почту заодно проверь, пожалуйста! - прокричала в закрывающуюся дверь Нина Георгиевна. - А тему диссертации уже выбрал? - вернулась она к разговору с любимым учеником.

Вадим вышел во двор. Рядом с подъездом освободилось не одно, а целых два места, и он решил перегнать свой эксклюзив­ный автомобиль ближе к дому - пусть лучше ночует под окнами. К тому же ждать, ничего не делая, он не умел.

Переставив машину, Ладышев заглушил двигатель и сразу за­метил в зеркале: припарковавшееся сзади авто мигнуло фарами.

- Присаживайтесь, - приоткрыл дверцу Вениамин.

- Где запись? - нетерпеливо спросил Вадим.

- Здесь, - протянул тот пакет. - И диктофон, и кассета.

Ладышев взял пакет, вытащил диктофон, повертел в руках, на­жал «play».

«Здравствуйте... - послышалось почти сразу. - Людмила Семе­новна...»

«Балай!» - сразу узнал он голос и, бессильно откинув голову, прикрыл глаза, перед которыми сразу все померкло.

Словно кто-то выключил свет в душе, погрузив мир в беспро­светную черноту...

Промокнув до нитки, с гудящей после напряженного дня го­ловой Людмила Семеновна открыла входную дверь, сбросила в прихожей грязные туфли, стянула пиджак, юбку, блузку, белье и раздраженно швырнула их на пол санузла.