Бесконечность любви, бесконечность печали.

Они знали, что я тебя жду - при них пыталась до тебя дозвониться, - отмахнулась мать. - Но ты... как бы поточнее выразиться... своим звонком спугнул ее, что ли.

- Я?! - ткнул себя пальцем в грудь вышедший из ванной сын. - Ма, даже не знаю, о ком ты говоришь!

- В том-то и дело, - задумалась Нина Георгиевна. - ...Пошли стол накрывать... Ах да! Вадим, я хотела сообщить тебе об одном теле­фонном разговоре, - вспомнила она, но ничего сказать не успела.

В дверь позвонили, и на пороге появился промокший и про­дрогший Артем.

«Хороша невеста! Села в машину, уехала, а мальчика оставила под дождем», - осудила девушку Нина Георгиевна.

- Быстро снимай одежду и марш греться под душ! - скомандо­вала она не терпящим возражений тоном. - Сейчас принесу сухую. У сына возьму, - она вопросительно взглянула на Вадима.

Тот пожал плечами: не возражаю.

- Мама, давай говори, чем помочь. Голоден, как... как Кельвин, - кивнул он на вертевшегося рядом пса, который в ответ радостно тявкнул, подбежал к Вадиму, присел у его ног и посмотрел предан­ным взглядом."

"- Вот. Мужская солидарность: оба есть хотим, - пояснил его дей­ствия сын и рассмеялся. - И тот, что в ванной, тоже, поди голоден.

- Ой, да! Сейчас, сейчас, - суетливо засновала по кухне мать. - Вот овощи, они уже мытые. И брынза. Нарезай.

- Я так понимаю, готовим греческий салат? - присел на табу­ретку Вадим.

- Правильно понимаешь, - кивнула Нина Георгиевна. - Оливки найдешь в шкафчике. А я пока горячее разогрею и расскажу тебе о звонке...

- Мам, а давай, пока гость греется в душе, кое-что я тебе расска­жу, - перебил ее сын и, выдержав паузу, торжественно произнес: - Я покупаю дом!

Нина Георгиевна посмотрела недоуменно.

- То есть как покупаешь? Ты ведь собрался строить.

- Считай, уже построил. - Нарезая огурец, Вадим не удержался, закинул ломтик в рот и принялся с наслаждением жевать. - Дом, в который можно вселяться хоть завтра. Ты же хотела на природу? С цветочками там возиться, воздухом дышать. Вот я и подсуетился.

Мать от растерянности опустилась на табуретку.

- Сынок, может, не стоит торопиться? Если только из-за меня...

-Ты не рада?

- Я рада, только... А это далеко от Крыжовки? - тихо спросила она после паузы.

- Ах вот в чем дело! - понял сын состояние матери. - Самое главное-то я не сказал: мы покупаем дом, построенный на участке, где была наша дача. Завтра вечером я тебя туда свожу.

- Ой... Как же это? Ты не шутишь? Неужели в нашем поселке?

- В нашем, - подтвердил Вадим, отложил нож и взял руки ма­тери в свои. - В том же поселке, на той же улице... Когда-то я дал себе слово вернуть дачу, которую продал отец, чтобы меня спасти. Дачи, к сожалению, нет. Но место есть и новый дом. И даже два участка: наш и Хмелевских. Признаться, сам до сих пор не верю, что такое оказалось возможно.

- И как там теперь? - спросила мать сквозь выступившие слезы.