Бесконечность любви, бесконечность печали.

- Помнится, после той опе­рации Валерия исчезла. Он пытался ее найти, страдал. И уже после узнал: она вышла замуж... То есть, если на момент расставания она была беременна, то как она вышла замуж за другого? Непо­стижимо... - Нина Георгиевна открыла глаза и, виновато глянув на притихшего Кельвина, пошла в свою комнату. - Зря я согласилась на встречу. Возможно, женщина действует из мести: ну расстался сын с ее дочерью, ну бывает. А она придумала какую-то беремен­ность, Катю вспомнила... Вот если бы Катя была беременна, Вадим бы все ей простил! Разве ж я не знаю сына? Не вижу, как он пере­живает?.. Что же делать? Все-таки сообщить Вадиму о странном звонке?» - мучилась она.

То ли возраст уже сказывался, то ли излишняя опека сына, ко­торый требовал докладывать обо всех ее передвижениях, но с не­которых пор Нина Георгиевна стала чувствовать себя неуверенно. И, сказать по правде, ей становилось спокойнее, когда она ставила Вадима в известность, куда собирается, с кем хочет встретиться.

Вот и сейчас ей просто необходимо срочно с кем-то посовето­ваться. Но с кем? С сыном нельзя - она же слово дала. Оставалась Галя. Вытащив из кармана мобильник, Нина Георгиевна нацепила лежавшие на тумбочке очки, нашла нужный номер, но вдруг оста­новилась."

"- «И зачем Галю тревожить? Зачем расстраивать? Ей не до меня, собирается, наверное, - вспомнила она. - К тому же не факт, что она сразу не проболтается Вадиму. Знаю я их уговор насчет меня, грустно улыбнулась Нина Георгиевна. - Как же быть?.. И все-таки придется встретиться - посмотреть в глаза этой женщине, прежде чем тревожить Вадима. После болезни ему только и не хватает уз­нать, что кто-то от него забеременел. Надо принять лекарства и морально готовиться к встрече. А Вадиму пока ничего не расска­зывать», - приняла она решение и потянулась к тонометру.

Руководствуясь истинно материнским инстинктом - защитить, уберечь свое чадо, пусть даже с угрозой для собственной жизни, через час Нина Георгиевна снова перебралась на банкетку побли­же к телефону, с нетерпением ожидая звонка от незнакомки...

Людмила Семеновна раздосадованно отложила телефон.

«А вдова Ладышева - крепкий орешек. Все они одного поля ягоды - и покойный муженек, и женушка, и сыночек. И с каждым, прежде чем что-то сказать, надо подумать как. Интеллигенция, тьфу! - в сердцах фыркнула она. - А ведь любопытно взглянуть на уже немолодую жену профессора, из-за которого когда-то все по­шло наперекосяк. Предлагала ему и себя в соратники, и тело свое в безвозмездное пользование. Так нет! У него, видите ли, принци­пы. Эх, где мои молодые годы? Тонкая талия, точеные ножки, лицо без морщин... У Киры все это есть, а вотума и житейской мудрости кот наплакал. Родила на свою голову!.. Ладышевы, Ладышевы...