Бесконечность любви, бесконечность печали.

Естественно, Балай сразу выставила его за дверь и закатила Кире грандиозный скандал. Дочь снача­ла отмалчивалась, затем закрылась в своей комнате. В полной уверенности, что к утру она образумится, Людмила Семеновна спокойно пошла спать, а наутро обнаружила: в доме нет не толь­ко дочери, но и ее вещей. Машина во дворе тоже отсутствовала, и записка на столе все объяснила: «Мама, автомобиль я взяла на время. Не ищи меня и не мешай!»

Повергнутая в шок Людмила Семеновна даже на работу опоз­дала. Сначала безуспешно пыталась дозвониться до дочери, затем глотала таблетки и долго приходила в себя. А поразмыслив, успо­коилась: никуда не денется, вернется. Поживет без денег - запоет иначе. Пока надо срочно возобновить поиски подходящего мужа для нее. Вот только достойная кандидатура на роль жениха никак не подворачивалась - все как один проигрывали Ладышеву. И это ее уже не просто злило, а бесило, повышало давление, не давало уснуть по ночам!

Надежда, что Вадим изменит свое отношение и приползет на коленях, растаяла после того, как он грубо обошелся с ней в больнице. Ничего, долг платежом красен. С его отцом тоже не сразу расплатилась, удобного момента пришлось ждать несколько лет.

Если честно, смерти профессора она тогда не желала. Просто хотелось, чтобы он как следует помучился. Кто же знал, что серд­це не выдержит? Но сын - молод и здоров, от инфаркта не умрет. Прекрасно, сделаем так, чтобы ему самому жить расхотелось. Что для мужчин самое важное? Работа, любимый человек, если тако­вой есть, конечно. Но любить - это не про Ладышева, здесь дочь, похоже, права. Журналистка, Лежнивец... Убрала одну, уберет дру­гую - и что? Не факт, что он сильно расстроится. Значит, остаются бизнес и... мать.

Эх, жаль, не удалось тогда прислать к нему психиатра - сбежал гаденыш! Хотя бы слух пошел, а слухи в наше время - уже подмо­ченная репутация. Но, похоже, в таком плане к нему не подкопа­ешься. Зато с матерью проще - возраст, здоровье уже слабое...

«...Написано, что и отец отказался, - жадно отгрызая куски колбасы, Балай вернулась от мыслей о Ладышевых к медкарте на столе. - А если предположить, что отказались не столько потому, что ребенку грозила инвалидность, а скажем, потому, что... маль­чик не похож на отца? Или отказ сварганил кто-то другой, а отцу просто сообщили о смерти ребенка? Но пусть даже там все чисто и оба родителя действительно сами подписали бумаги, уже одно то, что Валерия Петровна бросила ребенка в роддоме, плюсиков к ее нравственному облику не добавляет. Но и мне никаких плюсов не дает. Хотя нет, косвенно все же подтверждает: это был ребенок Ладышева... И кое-кто может на это болезненно отреагировать так, как мне хочется!..