Бесконечность любви, бесконечность печали.

Вы у меня еще все попляшете! - в негодовании сжала губы, ноз­дри раздулись, глазки сузились до миллиметровых щелок. - Итак, что мы имеем? Ладышев, Лежнивец, Обухов... - Балай вывела на листе бумаги три фамилии и соединила их стрелками. - Работать со мной Ладышев отказался, как, собственно, и стать моим зятем. Поскольку он бизнесмен, а я недвусмысленно дала понять, что могу быть полезна, его отказ должен иметь очень весомую причи­ну... Как и желание Обухова убрать меня с должности и посадить в кресло... Лежнивец!.. В чем же их интерес?.. А может быть, для них обоих она и есть «свой человек»?» - вдруг осенило ее.

В висках снова мелко застучали молоточки, невидимый обруч сдавил голову, все поплыло перед глазами... Лихорадочно поша­рив рукой в висевшей на спинке стула сумке, Людмила Семенов­на нащупала пакет с лекарствами, высыпала содержимое на стол. Дрожащими пальцами выдавила из пластинок несколько табле­ток, всыпала в рот, подтянула стакан, плеснув в него воды из гра­фина, сделала пару глотков, закрыла глаза и замерла...

Такой силы приступа у нее еще не было.

«По нарастающей... Надо срочно обследоваться, - виски посте­пенно стало отпускать. Стараясь не совершать резких движений, она сделала еще несколько глотков воды, постаралась нормали­зовать дыхание. - Только когда, если обложили со всех сторон? Предатели, сволочи!.. - повторила Балай, но уже как-то вяло, как констатацию факта, открыла глаза и сразу наткнулась взглядом на лист с тремя фамилиями. - Посмотрим, чья возьмет... - сми­ная его пальцами сантиметр за сантиметром, думала она злове­ще. - Сначала всех уничтожу, а затем уж обследуюсь... Может, и не понадобится. Разберусь с врагами - и само собой полегчает... - швырнула она смятый комок в мусорную корзину и в самом деле почувствовала себя лучше. - Совещание через полчаса, - глянула она на циферблат на стене и тут же решительно выпрямилась в кресле. - Надо продумать, как вести себя с бывшим «другом»... Он ­то еще не в курсе - я уже знаю, кто мой враг...»

7.

Катя закончила правку текста, оторвала взгляд от монитора, потянулась, зевнула, повернулась в кресле к приоткрытому окну и с улыбкой принялась разглядывать крыши домов, зеленые кроны деревьев, голубое небо с ажурными облаками... А какой пьянящий воздух! Весна, красота!

Пора уже выдвигаться из редакции: начало пятого, скоро поя­вятся пробки на выезде из города. Свободный график работы, да­рованный Жоржсанд, обладал массой прелестей, а главное - мож­но приехать и уехать, когда заблагорассудится. Никто Проскурину особо не загружал, никто не предъявлял требований. Хочешь - пиши, не хочешь - не пиши.

Поначалу для Кати это было в диковинку, и по многолетней привычке она торопилась на планерки, постоянно думала над новой темой.