Бесконечность любви, бесконечность печали.

Лучше полежи пока тихонько еще несколько часиков, приди в себя. Вернусь из операционной и, если будешь вести себя прилично, отключим аппарат. Все понял? - внимательно заглянул он в глаза пациенту.

Вадим кивнул, хотя в просветлевшей голове не было ответов на главные вопросы. Как он сюда попал? Почему аппарат ИВЛ? Реанимация?

-      Да, друг, реанимация, - прочитал Андрей его вопросительный взгляд. - Как ты здесь оказался?.. Для меня важнее - когда я тебя отсюда выпущу. Пневмония у тебя, легочная недостаточность. То ли грипп осложнение дал, то ли что другое - пусть это инфекционисты с пульмонологами решают. Хочешь знать, сколько ты здесь валяешься? Шестые сутки пошли. Угу, - подтвердил он, заметив недоуменно сведенные брови Вадима. - Хотел бы пошутить по этому поводу, да нет таких слов в моем лексиконе, - и, коснувшись ладони больного, попросил: - Сожми мою руку... Вполне, есть контакт! - Заяц остался доволен результатом, приподнял изголовье кровати и проворчал: - Даст Бог, к вечеру экстубируем... Ладно, отдыхай пока, а я - в операционную. Только Нине Георгиевне отзво-шось, обрадую. Инструкций тебе давать нет смысла - сам доктор и понимаешь, что нужно делать, а что пока рановато... Лариса, в четыре глаза! - дал он указание медсестре за спиной, которую Ла-дышев заметил только сейчас. - И подкорми его...

«Шестые сутки? В реанимации? - закрыв глаза, попытался осмыслить Вадим. - Не может быть... Помню, как заболел... Зину помню, Поляченко... Леру... - старательно восстанавливал он в памяти события. - Катю... Катя! Я ее нашел! - пронзила радостная мысль. - Катя... Генрих... Там был Генрих... С Катей... Розы на снегу... Ребенок... Не мой, Генриха, - остро кольнуло еще одно воспоминание. - Мой ребенок умер... У меня был сын...»

На душе стало горько, да так, что захотелось плакать. Но сил на слезы у истощенного организма не нашлось...

-      Кашляй!.. Еще... И еще!.. Вот молодец! - искренне порадовался за пациента Заяц, вытер ему рот и подбородок марлей. - Как дышится? Тяжело?

-      Нормально... Как... мама? - с трудом выговорил непослушными губами Вадим.

-      Мама у тебя - молоток! Железобетонная. Пока ты валялся тут без сознания, у нее даже давление нормализовалось. Предельная концентрация организма в трудные минуты.

-      Я ее искал, - вспомнил Ладышеви фантастические полеты во сне, как теперь понимал, медикаментозном. - Ну, когда там был, - показал он глазами вверх, уловив настороженность на лице Андрея.

-      А-а-а... Понятно. А то у меня уже мысль крамольная закралась: все ли с головой в порядке? Извини, издержки профессии... Теперь отдыхай, а мне трудиться надо. Вон сколько народу навалило за сутки, - показал он взглядом на соседние кровати, занятые больными. - Если что - я рядом. Лариса...

-      Поняла, Андрей Степанович...

-      ...