Бесконечность любви, бесконечность печали.

- Как нам быть с Катей - вот о чем думать надо. И отпустить прошлое: там уже все и так понятно. Разве что кто подсунул отцу газету, не выяснил... Но это не важно: главное"

"-      доброе имя восстановлено. Рано или поздно каждому зачтется та история. Мне уже зачлась, Кате - тоже. Расплатилась сполна, вплоть до больницы... Что там Поляченко сказал про четырнадцатое февраля? А ведь верно!» - дошло до него, когда уже подъехали к больничным воротам.

Часы на приборной доске показывали без пятнадцати двенадцать.

-      Может, сначала позвонить? - предложил Андрей Леонидович.

-      Да, лучше позвонить, - согласился Ладышев

-      Лера, это Вадим... Да, подъехал. Куда лучше подойти?.. К главному входу через пятнадцать минут? - уточнил он. - Понял. Спасибо.

-      Подождем немного... - Ровно через десять минут он посмотрел на Поляченко: - Ну, я пошел... Волнительно как-то. Андрей Леонидович, не в службу, а в дружбу: могли бы вы купить...

-      Цветы? Могу, конечно. Какие?

Он, казалось, ждал подобной просьбы.

-      Розы. Белые.

-      Сколько?

-      На все! - Ладышев достал из портмоне зеленую купюру.

-      Вам ко входу поднести или здесь подождать?

-      Ждите здесь, чтобы цветы не замерзли, - улыбнулся Вадим. -Дольше простоят...

11.

С половины двенадцатого Катя стояла в подземном коридоре, дожидаясь, пока откроют гардероб. Можно было покинуть больничные стены и раньше - Веня освободился около часа назад и мог за ней подъехать. Но тогда пришлось бы завтра тащиться в больницу за своими вещами. А этого не хотелось. Тем более что Оля постаралась и выписка с больничным уже были у Проскуриной на руках.

Таких, как она, жаждущих получить вещи первыми, набралось с десяток. Остальные терпеливо дожидались команды в приемном покое или в палатах. Наконец в двери гардеробной отворилось заветное окошко.

-      Зря стоите, выдавать буду по отделениям, - буркнула дородная кастелянша. - Первая урология. Кто из урологии? - прокричала она.

-      Я, - негромко ответил худощавый мужчина. - Козлов моя фамилия.

-      Так, вижу, - заглянула в список женщина. - Остальные где? Наверху?

Окошко захлопнулось. Спустя несколько минут из широко распахнутых дверей кастелянша выкатила тележку, заваленную вешалками с одеждой.

-      Извините, не могли бы вы... - попробовала обратиться к ней Катя.

-      Ждите, - отрезала та. - А еще лучше поднимайтесь наверх, нечего тут толпиться, - и покатила тележку к лифту.

Вернулась она на удивление быстро. Почти бегом.

-      Кто тут Проскурина?

-      Я, - опешила Катя.

-      Сейчас вас отпущу... Держите, - торопливо передала она вешалку с одеждой и прикрепленным к ней мешочком с обувью. -Можете прямо здесь переодеться, - еще раз ошарашила она Катю I неожиданной милостью, пропустив ее внутрь помещения. - Вот, за тем стеллажом.