Бесконечность любви, бесконечность печали.

Как доктор могу сказать: если больной хочет есть - значит, пошел на поправку... Я же не обманываю - температуры нет... Ну почти нет, тридцать семь с хвостиком... Хорошо, обещаю, что никуда не поеду... Да, конечно... Вы с Галиной Петровной смотрите не заболейте. Все, я завтракать пошел, - закончил он на мажорной ноте. - Мама волнуется, - объяснил, отложив телефон. Раздался звонкий писк зуммера. - Бутерброды готовы. Присаживайтесь,

-      показал он рукой на сервированный стол. - Запеченные бутерброды с сыром и ветчиной, яичница, свежие овощи, чай. Стандартный холостяцкий завтрак.

-      Спасибо... Мне, право, неловко, - покраснел Поляченко.

В его жизни бутерброды на скорую руку частенько заменяли и ужин.

-      Не стесняйтесь, - успокоил хозяин. - Плохо помню, как вы здесь вчера оказались...

-      Вы на звонки не отвечали.

-      Да, точно. Зина, добрая душа, отключила звук в телефоне, вспомнил Ладышев.

-      Пришлось приехать, проверить. Вы уж извините. Служба такая. И на ночь не захотел вас одного оставлять. Пару раз загляды вал к вам, а под утро сплоховал - сам уснул.

-      Теперь я все вспомнил, - улыбнулся шеф. - Спасибо за заботу. Андрей Леонидович, вы узнали...

Поляченко отложил нож с вилкой, промокнул губы салфеткой п сам продолжил вопрос:

-      ...где Проскурина? Она в больнице... Только не волнуйтесь,

-      спохватился он, заметив, как побледнел Ладышев. - Насколько мне известно, там ничего страшного.

-      Как она оказалась в больнице? - Вадим потерял интерес к за втраку. - Позавчера я видел ее машину у кардиоцентра. Она отца навещала."

"-      За рулем мог быть кто угодно. Во всяком случае вчера она числилась пациенткой гинекологического отделения... Вам сегодня лучше не садиться за руль. Если хотите, я отвезу, - предусмотрительно предложил он, внимательно наблюдая за шефом.

Что творилось у того на душе, понять было несложно.

«В больнице... А почему мне не позвонила? Я бы помог, она это знала! Даже СМС не отправила... Ох, Катя, Катя!.. Как же ты неправа! Неужели не понимаешь, не чувствуешь, как мне плохо без тебя... Видишь, заболел от переживаний... Прости, что не понял, обидел...» - прикрыл он глаза и тяжело вздохнул.

-      Да, немедленно едем, - поднялся со стула Ладышев. - Я быстро соберусь.

«Пусть хоть кому-то станет легче, - составляя тарелки в мойку, подумал Андрей Леонидович. - Прямо поздоровел на глазах!»

Убрав стол и вымыв посуду, он решил доложить об обстановке верной боевой подруге шефа.

-      Зина, доброе утро...

-      Андрей Леонидович, ну как там? Как Вадим Сергеевич? Я полночи не спала, переживала, - привычно затараторила секретарша, забыв ответить на приветствие. - Ну говорите же, не томите!

-      Все нормально, оклемался, - успокоил Поляченко и улыбнулся.