Бесконечность любви, бесконечность печали.

Не думай, я на нее не в обиде. Ну хочет овек устроить личную жизнь - пожалуйста. Не совсем по-дру-ки, конечно, ну да флаг им в руки. Пусть будут счастливы. Дело в другом : я Виталику не собиралась говорить, что беременна. Во всяком случае до развода. А теперь как быть? - вздохнула она.

- И где эта Алиса? - посмотрела на пустые кровати Ольга.

- На осмотр пошла. И мне надо.

-      Тебе никуда не надо. После такого стресса и утренней беготни лучше лежи и не вставай, - посоветовала она. - Я все решу.

-      Оль, выпиши меня завтра, пожалуйста! - вдруг взмолилась Катя. - А еще лучше - прямо сегодня. Не хочу я такого соседства, пойми меня правильно.

-      Понимаю, но сегодня не получится. Завтра. У тебя одна капельница осталась?

-Да

-      Я договорюсь, чтобы с самого утра поставили. И сразу отпущу... А ты все-таки подумай, где могла пересечься с Лежнивец.

-      Хорошо, попробую.

-      Ну, тогда я побежала, - встала Ольга.

Вовремя. В палату вернулась соседка с книгой в руках, вслед за ней вошла медсестра.

Махнув на прощанье рукой, Ольга скрылась за дверью.

-      А вам не надо на осмотр? - убрав капельницу, поинтересовалась девушка.

-      Нет. Доктор посоветовала мне лежать.

-      Ну, смотрите, - пожала та плечами.

-      Хорошо, что эту Харламовну перевели, - укладываясь на кровать, вслух порадовалась соседка. - Никто настроение не испортит, - и, смачно надкусив яблоко, тут же погрузилась в чтение...

-      Валерия Петровна, там какой-то сумасшедший немец в двери ломится, - пролепетала по телефону секретарша главврача.

-      Какой немец? - начмед бросила недоуменный взгляд на сидевшего напротив в кресле мужчину. - Полина, конкретнее можешь?

-      Настоящий немец. С паспортом немецким. Правда, по-русски говорит. С поста охраны только что сообщили.

-      И что он там делает?

-      Кричит: мол, у него в больнице любимая женщина и, если ему не дадут с ней увидеться, будет жаловаться в Европейский суд по правам человека.

-А милиция что?

-      А милиция не хочет с ним связываться. К тому же у него удостоверение прессы на иностранном языке. Угрожает - напишет вп все мировые агентства, что у нас концлагерь и больных пытают холодом.

-      Журналист? - Валерия Петровна нервно забарабанила пальцами по столу. - Хорошо, я подумаю, как быть.

Положив трубку, Лежнивец на секунду призадумалась и тут же стала набирать номер.

-      Что там? - спросил мужчина, поставив на стол чашку с чаем.

-Да немец какой-то в больницу рвется. Женщина у него тут любимая! - пересказала она. - Лежит тут в гинекологии одна журналистка из «ВСЗ». Похоже, он вчера звонил из Германии, спрашивал, что с ней. Надо было мне ее утром гнать из больницы в три шеи! Сама понять не могу, что остановило. Сейчас сообщу куда следует. Пусть решают, что с ним делать.