Любовный нокаут

Ужасное предчувствие вонзилось мне в сердце безжалостными когтями, я посмотрела на Райли и Тренера, пытаясь понять их настроение. Их мрачные хмурые лица, застывшие, словно в скорби, только подтвердили мои худшие подозрения.

Ремингтон полностью отказался от защиты. Его мощные мускулистые руки расслабленно висели по бокам, и он просто подпрыгивал перед противником, как будто ждал следующего удара. Брови хмуро сдвинуты, прищуренные глаза полыхали яростью, но сам он при этом выглядел почти… жаждущим этих ударов в каком-то отчаянном, яростном, безрассудном стремлении.

Скорпион нанес жестокий удар в солнечное сплетение, затем последовал апперкот в челюсть, который Ремингтон выдержал слишком легко, почти сразу выпрямился и впился взглядом в противника, будто приглашая того нанести еще один удар.

Это все выглядело как… настоящее самоубийство!

Следующие три удара по корпусу Ремингтон снова пропустил, все еще не нанеся ни одного ответного удара по противнику. Он не делал ни одного движения, чтобы защититься, и только в его глазах можно было прочитать все, что осталось от Ремингтона, – его неукротимый дух. Быстро восстанавливаясь после каждого полученного удара, он со сверкающей в глазах ненавистью и вызовом делал шаг назад, как будто приглашая ударить снова. Я, застыв от ужаса, безмолвно смотрела на это избиение."

"Не было никакой надежды успокоить мое лихорадочное сердцебиение или скачущие вразброд мысли. Выдержат ли его ребра все новые и новые удары? Какие травмы он получил ночью, когда они дрались наедине? Что если он не сопротивляется, потому что не может поднять руки для удара?

Он ни разу не ударил. Вообще ни разу!

Мое сердце словно сжалось в тисках от тревожного предчувствия ужасной развязки. Больше всего я хотела броситься туда, крепко обнять своего парня, утащить его оттуда!

Скорпион с размаху ударил левой рукой в челюсть, а затем правой нанес в лицо прямой удар, от которого Ремингтон упал на колени. Мое горло болезненно свело, я не могла ни кричать, ни протестовать, а публика начала громко свистеть.

– Бей этого ублюдка, Реми! УБЕЙ ЕГО!

Бой, если можно было так назвать это избиение, продолжался: бесконечный, безнадежный, как ночь.

Во время всех прежних поединков я испытывала самые разные ощущения и нервное возбуждение, сейчас же только страдание и боль копились внутри меня удар за ударом, которые Ремингтон принимал без сопротивления.

И каждый удар что-то ломал внутри меня. Я чувствовала боль в избиваемом теле, как если бы это тело было моим. К шестому раунду я так измучилась, что испытывала острую необходимость мысленно забрать его оттуда, чтобы он поставил мне какую-нибудь любимую песню.