Любовный нокаут

"

"В микроволновке обнаружились две тарелки цыпленка под сырным соусом, сочного, с хрустящей корочкой и салатом из шпината и свеклы, а также свежие томаты. Я вытащила еду из печки и достала столовые приборы, а Ремингтон сел за стол в одних спортивных штанах, щеголяя великолепным обнаженным торсом.

Он зачерпывал арахисовое масло стеблем сельдерея, но перестал жевать при виде меня и тут же проглотил то, что уже было во рту.

Его глаза расширились, он уронил огрызок сельдерея на стол и откинулся на спинку стула, скрестив мускулистые руки на груди так, что на бицепсах проступили темные вены. Кстати, это выглядело весьма сексуально.

– Вы только посмотрите на нее! – произнес он, зарычав от чисто мужского восторга.

Слова РИП словно горело на моей спине, когда я с улыбкой протянула ему тарелку.

– Я верну тебе халат, когда мы вернемся в постель.

Он покачал головой и стукнул себя по колену.

– Раз он мой, значит, и твой.

Я быстро накрыла ужин, а он схватил меня за бедра и усадил себе на колени.

– Я так чертовски проголодался.

Он схватил кусок жареного картофеля и сунул в рот, а потом облизал пальцы.

– Тебе бы понравилось, как моя мама готовит красный картофель. Она добавляет кайенский перец и хорошенько встряхивает, – рассказывала ему я, нанизывая на вилку картофелину, сдобренную розмарином, и она буквально растаяла у меня во рту.

– Ты скучаешь по дому?

Услышав этот вопрос, я посмотрела на него и внезапно поняла, что у него на самом деле никогда не было дома. Или все-таки я ошибаюсь?

Его дом – боксерский ринг и много-много гостиниц. А семья для него – это его верная команда и тысячи фанатов.

Мое сердце буквально разрывалось от жалости и сочувствия к этому парню.

Когда он впервые заперся со мной в президентском номере после того, как Пит вколол ему успокоительное, Реми пребывал в депрессивном состоянии, а я и не догадывалась. Он просто держался за меня, как за последнюю соломинку, чтобы оставаться в здравом уме, но я даже не подозревала об этом.

Я знала только, что он не хотел, чтобы я покидала его комнату, не хотел пускать туда никого из посторонних. Ему так нужны были мои прикосновения, они помогали ему держаться на поверхности, и мои губы были единственным источником тепла в его холодной темной ночи.

Ремингтон не умел выражать чувства словами. Он – человек действия, решительный и непреклонный.

Но этот большой, сильный мужчина иногда нуждался в том, чтобы о нем заботились, я и теперь не сомневалась, что всей душой хочу быть той, кто сможет взять на себя заботу о нем, и больше мне ничего в жизни не нужно.

Как трогательно – парень, у которого никогда по-настоящему не было дома и семьи, хотел знать, не скучаю ли я по своему дому.