Любовные утехи русских цариц

Когда какая-нибудь левретка умирала, ее не только торжественно хоронили, но еще и надгробный камень ставили. Так, была у царицы любимая левретка Земира, ну околела она, естественно, не от плохого ухода, а от старости. Екатерина обращается к французскому посланнику графу Сегюру не с дипломатической какой нотой, а с просьбой написать эпитафию ко дню памяти Земиры. Граф Сегюр, в литературной деятельности не новичок, написал: «Здесь пала Земира, и опечаленные Грации должны набросать цветов на ее могилу. Земира так любила ту, которую весь свет любит». Царица, к тщеславию вообще неравнодушная — приятно, конечно, что ее имя, так высоко оцененное, рядом с любимой левреткой лишний раз потомкам напоминать о себе будет, — приказала эту эпитафию выдолбить на камне, и он был поставлен в Царскосельском саду.

И еще другие, более казусные истории, с собачками связанные, происходили с Екатериной Великой. Так, однажды к банкиру Судерланду приходит вместе с полицмейстером граф Б. и от имени императрицы объявляет, что тот, к сожалению, должен умереть страшной смертью. Банкир кинулся графу в ноги: «Как так? За что?» И ничего понять не может. Вроде и не крал слишком, казну много не обворовывал, да и взяток специально не брал, да и не петровские это времена, когда царь-батюшка не только самолично дубиной взяточников лупил, но и закон такой издал, что «каждый, кто украдет из казны сумму в стоимость веревки, на той же веревке будет повешен». Просит наш банкир сказать, какая такая жестокая смерть ему уготована."

"У графа Б. духу не Хватает, мнется слегка. Наконец решается и выпаливает: «Чучело из тебя приказано сделать!» Банкир моментально на ноги с колен вскочил да как закричит: «Как это чучело? Что я, попугай, что ли? Кожу, что ли, сдирать будут? Да вы с ума сошли, как вы могли согласиться исполнить такое приказание, не представив царице всю его жестокость и нелепость?» — «Приказала, и все», — уныло отвечает граф. И продолжает: «Я, конечно, удивился и огорчился такому приказанию и хотел даже возразить, но императрица рассердилась и велела мне выйти и сейчас же исполнить ее приказание». И граф Б. дает банкиру 15 минут для приведения дел в порядок и последнее прости семье сказать. Судерланд тщетно умолял графа позволить ему написать письмо императрице, и наконец скрепя сердце тот согласился. Письмо он царице с опасением вручал, все время боясь, как бы и его за ослушание подобная участь не постигла. Екатерина Великая прочитала письмо и за голову схватилась: «Боже мой, какой ужас! Граф, сейчас же бегите к бедному банкиру, освободите его и утешьте». А потом начала хохотать и рассказала следующее: «Была у меня маленькая собачка, которую я очень любила. Ее звали Судерландом, потому что я получила ее в подарок от банкира.