Любовные утехи русских цариц

Затем он приказал принести свой драгоценный посох единорога, оправленный в многочисленные драгоценные камни: изумруды, алмазы, рубины, сапфиры. Он приказал своему врачу Ивану Лофу очертить посохом круг на столе и принести живых пауков. Пауков принесли и выпустили часть вовнутрь круга, часть на его внешнюю сторону. Те пауки, которые находились внутри круга, сдыхали, не успев выбраться из круга, те, которые были на наружной его стороне, поспешно бежали прочь. Иван Грозный так комментировал это явление: «Поздно. Этому посоху уже не спасти меня»[3].

О свойствах драгоценных камней мы вам расскажем несколько позже, а сейчас вернемся к нашей скучающей царице.

А. П. Рябушкин. Русские женщины XVII столетия в церкви. 1889 г."

"Кончила она вышивать. Разглядывает светлицу. Дворовых девок у нее полным-полно. У иных цариц до 300–400 человек доходило. И была даже для них построена в Москве специальная слобода — Кисловка. Понукает и следит за ними кравчиня, вторая важная боярыня при государыне, а первая боярыня — постельная, та за казной царицыной следит и за постелью. Каждый вечер будет с несколькими девками в опочивальне государыни спать укладываться да царицу от злых духов и, не дай Бог, посторонних мужчин охранять.

А надо вам сказать, что была эта должность в высшей степени почетная. И переходила она из поколения в поколение с некоторым видоизменением. Когда царицы сами стали русским государством править, они баб-постельниц повыгоняли и сменили их на постельников-мужиков. Так, у Елизаветы Петровны в большом почете был истопник Василий Федорович Чулков, которого за особые заслуги произвели в чин хранителя царского алькова. Это он каждый вечер являлся с матрацем, и двумя подушками и укладывался на ночь у постели Елизаветы. Фавориты, как перчатки, менялись, Чулков неизменно оставался. И когда царица вставала за естественными надобностями и перешагивала через Чулкова, он не забывал матушке государыне ножку поцеловать, и за это был особенно любим императрицей. И исключительно за такие заслуги возвысился до дворянского чина постельный Алексей Милютин при Анне Иоанновне. Правда, он еще дальше продвинулся: целуя ножку императрице, не забывал чмокнуть в ногу и ее фаворита. Помнил он, однако, когда дворянство ему государыня пожаловала, о своей родословной: в фамильный герб вмостил вензель, весьма напоминающий печную вьюшку.

Кроме постельниц, в большом почете у цариц были чесальщицы. Это особая категория дворни, отмененная только во времена Екатерины Великой особым ее распоряжением.