Любовные утехи русских цариц

И мстили порой сурово: заражали их венерическими болезнями. Это сделал австрийский Франц Юзеф. Другие только намеревались, но до реализации дело не дошло. И мы вам хотим, дорогой читатель, привести здесь поучительную историю о том, как мучаются иногда рогатые мужья.

Да, во Франции было принято, чтобы рогатые мужья мстили своим женам за измену коварным способом, заражая их сифилисом. То же самое вознамерился сделать законный супруг любовницы французского короля Людовика XIV маркизы Монтеспан."

"Долго об этом не знал рогатый муж. Вообразите себе, дорогой читатель, такую сцену: сидит в ложе неподалеку от самого короля ничего не подозревающий маркиз и горячо аплодирует великолепной пьесе Мольера «Обманутый муж». А вечером ненароком узнает, что обманутый муж он и есть и что его законная супруга находится на особом счету у короля. Ревнивый муж рвет и мечет, но как отомстить королю? Не убивать же его. И он решает заразить короля через свою жену сифилисом. Мобилизовав все свои возможности и связи, он на себе это намерение осуществил и для дальнейшего воплощения в действительность ринулся в спальню к своей жене. А там заперто. Стучал, кричал, аж перед лакеями стыдно, да и король рядом, жена не открывает, да и все! Ну, тогда он облачился в черные одежды и стал своим горестным видом мозолить глаза королю: «По ком такой глубокий траур?» — поинтересовался король. «По моей жене», — ответил рогатый муж, а утречком снарядил коляску с гробом, посадил в нее двоих законных своих детей, которым приказал громко рыдать, и двинулся к костелу, где потребовал открыть ему главные ворота. Когда аббат возразил, что он преспокойно мог бы въехать в калиточку, несчастный муж ответил: «В калиточку? О, нет, мои рога слишком ветвисты, чтобы поместиться в калиточке». Вот и вся месть рогатого супруга. С королями не борются, не правда ли?

Но вернемся к нашей царице. Так или иначе, но Екатерина II, увидев нелицеприятное зрелище, тихо двери своей спальни закрыла и удалилась. А утречком должен был удалиться из дворца и ее фаворит. А Корсаков, остывший от любовного пыла после того, как ему дана была возможность навеки соединиться со своей избранницей, оставляет графиню Брюс и предается до конца своей семидесятисемилетней жизни горестным воспоминаниям о своей оплошности недопустимой, но, как говорится, что с возу упало то пропало и близок локоть, да не укусишь.

У Екатерины уже новый фаворит. Но пока этот новый надолго и крепко окопается в царственной спальне, еще какая-то мелочь под ногами или между мелькнет, ибо местопребывание Корсакова в ее алькове не было беспрерывным. Его несколько раз звали и прогоняли.

Так что в сумме двухгодичное его пребывание «брутто» во дворце равняется пятнадцатимесячному «нетто» в царицыном алькове.