Любовные утехи русских цариц

Он вообще весьма старательно ей любовников подыскивал: чтобы не умный очень, да пригож собой был и чтобы тщеславие его не дальше личного обогащения распространялось. Ну, Зорич, конечно, об этой ахиллесовой пяте в царской казне сильно постарался, не дурак был. И перед тем как отставку получить, выторговал себе целых 580 тысяч отступного и еще 1500 штук крестьян тяпнул. И еще поместье Шклов да драгоценностей на целых 200 тысяч рубликов. Вот какой дорогостоящий фаворит был. Удалился на покой таким счастливым, что, когда царица в Польшу ездила, всегда у Зорича в Шклове останавливалась, и он постарался воспроизвести там апартаменты — точь-в-точь миниатюрную копию Зимнего дворца! Вот какой благодарный фаворит оказался!"

"Ну, конечно, сейчас до отставки и даже до алькова царицы еще далеко, и Зорич даже не мечтает так высоко запрыгнуть. Сейчас он скромный, но бравый офицер, майор по званию и воюет с турками на фронте. Но однажды, несмотря на личную храбрость, он все же турками был окружен, а когда увидел, что его сорокалетней жизни конец приходит, почувствовал необходимость сдаться, а чтобы турки ненароком его штыком впопыхах не проткнули, вдруг не выдержал и закричал: «Остановитесь, я — капитан-паша». То есть по-турецки это званию генерала равняется. Это слово спасло ему жизнь. Ну какой резон врагу убивать человека с таким высоким чином? Его, конечно, с большим уважением, пленного, везут к турецкому султану в Константинополь. Здесь он, не зная других турецких слов, кроме спасительного «капитан-паша», подобно тому современному журналисту, который перед отправкой в Израиль, осваивая иврит, научился одной только фразе: «Не бейте — я журналист», настаивает на этом звании. Его важный вид, осанка побуждают султана отличить его, держать в соответственно хороших условиях и даже предложить ему перейти на турецкую службу. Зорич, конечно, будучи русским патриотом, не соглашается. И ждет только, когда же ветер в политической атмосфере изменится и его поменяют на такого же важного турецкого «капитан-пашу». Турецкий султан, желая склонить русскую императрицу к миру, соглашается на размен пленных и в личном письме к ней шлет ей поздравление, что она имеет такого храброго генерала. Государыня, весьма скрупулезная в государственных делах, пожелала справиться, кто же это за молодец, но оказалось, что в списках никакого пленного генерала Зорича нет, а есть пленный майор Зорич. «А подать сюда Тяпкина-Ляпкина»! Государыня специального шума по этому поводу делать не стала, Зорича обменяли там на какого-то турка, и он предстал перед императрицей для выяснения сей мистификации. И разговор их произошел следующий, цитируем точно по записи хроникера:

«Вы майор Зорич?» — «Я».