Любовные утехи русских цариц

Ну не в силах был изменить Генрих II своей любовнице даже в первую брачную ночь! И пока не появятся их с Екатериной семеро детей, десять лет будет бедная королева ни разу не родившей ходить!

А вот Генрих IV, этот вечный любовник-галант, берущий всех дам, как парфянских кобыл, силой, мнется у постели своей второй жены Марии Медичи, ибо в ее юбках сидит маленькая зловредная карлица и что-то там проделывает и не позволяет законному мужу рядом улечься. Ну, конечно, разъярился король, к любовным затруднениям не привыкший, так «отделал» в первую брачную ночь свою жену, что три дня она горючими слезами заливалась. А потом привыкла. «Стерпится — слюбится». И ни разу не почувствовала желания ему изменить и шестерых детишек ему народила.

А вот «с трудом испробованное супружество» Марии Стюарт со своим хилым, с вечно больными ушами первым мужем Франциском I. Тот вечно хворью маялся, не до любовных утех ему было, хоть водила его Мария Стюарт в лес на совокупление оленей смотреть и пример с животных брать.

А о «неиспробованном супружестве» Генриха VIII и Катерины Арагонской слышали небось? Да, дорогой читатель, это прямо умора какая-то! У Катерины дочь Мария растет, потом ее «кровожадной Мэри» назовут, а коктейли ее имени наполовину из помидорного сока, наполовину из водки во всем мире пить будут, и шесть выкидышей произошло, а влюбленный в другую женщину король заявляет, что супружество неактуально и его никогда не было, ибо Катерина до этого была супругой его брата! Эдак, спохватился!

Ну, Катерина, конечно, в слезы, и Папе Римскому и судьям из верховной коллегии давай доказывать, что «неиспробованным» было ее замужество с первым мужем. «Да семь раз он, мой Артурчик, в мою спальню в течение двух лет хаживал, — уверяла она судей, — но я всегда оставалась нетронутой». Свидетели многочисленные, как всегда в жизни бывает, только путаницу внесли: одни уверяли, что девицей Катерина из супружества вышла, другие, что нет, неправда, и приводили слова короля, когда он вышел из супружеской спальни в первую брачную ночь: «Сегодня я побывал в Испании» (Катерина была испанкой). Но разве это аргумент? — настаивал Генрих VIII. Словом, ничего толком не добившись, король волынку прекратил просто: взял и женился на Анне Болейн, а супружество с Катериной Арагонской объявил никогда не существовавшим. «Для дурака и короля законы не писаны» — есть такая греческая поговорка. Вообще же, дорогой читатель, этот король сильную суматоху в дела об «испробованном супружестве» внес и немалую задачу писцам и дипломатам задал. Они никак не могли решить — было «испробованным» или нет его супружество со следующей женой, Анной Клевской? Эта «фламандская кобыла» ни в коем случае сексуально короля не привлекала.