Любовные утехи русских цариц

Наивный путешественник думал, что природа и суровый образ жизни племен излечат его, возвратят аппетит и бодрое настроение. Но буквально на следующий день он в ужасе должен был покинуть это племя, не только не излечившись от меланхолии, но еще и насмерть испугавшись: на одной из ночевок друг-австралиец открыл свой мешок и ласково предложил путешественнику отведать дорогое лакомство — кусок женской груди.

Но в России жен не ели и даже не очень-то и умерщвляли. И цариц наших русских не очень жизни лишали. Так, разве только Иван Грозный иной раз побалуется немножко, какую там и придушит или еще как прикончит в гневе, ненароком, ничего страшного, выбор у него большой был — восемь штук жен! Тогда мода была такая — неугодных цариц или в монастырь спихивать, или приканчивать. С Запада, наверное, она, эта мода, пошла. Помните, как Генрих VIII так разохотился своих жен уничтожать, что и остановиться уже не мог. Чуть какая не угодит ему или измена ему померещится, он ее под топор. Раз только религиозные его чувствования верх над любовными взяли. Когда шестая его жена, Катерина Парр, нахально стала склонять дряхлого царя протестантство принять, то, несмотря на любовный пыл, Генрих порешил и ее, уже третью жену, обезглавить. Инквизиторы уже в прихожей дожидались. Но Катерина, очень умная женщина, хитро выкрутилась, заявив Генриху, что самая истая на свете религия — это католическая, и она благодарит царя-батюшку, то бишь мужа-короля, за ум и наставление на путь истинный. Тем и голову себе спасла.

Мы, конечно, завидовать не можем всем этим бедным королевским женам. Да, пожалуй, и русским царицам тоже. Незавидная и у них всех доля. Всю жизнь их будут малейшей самостоятельности лишать. В своем тереме она, конечно, хозяйка полная, дворовыми девками распоряжается по своему усмотрению, но вот даже в своем алькове — сторона подчиненная. И никакого голоса не имеет. Уже в первую брачную ночь ей предписано подчиненное положение соблюдать и не очень-то с собственной инициативой выступать."

"Вот свахи, дружки и прочие гости торжественно ведут молодых в брачную постель. Мягкая она будет и у простых боярынь, а у цариц особенно, и по технологии ее сооружения не так проста, как в других странах. Там ведь по преимуществу без этих сложных обрядовых процедур, а вполне спартанскими обычаями довольствовались. Вот, значит, как, дорогой читатель, другие народы спали. Англичанки, давно отказавшись от нездоровых перин, заменили их матрацами. И, наверное, потому, что на таком ложе, не как на перине русской, — не больно понежишься, были они все худые, как сельди. Также сознательно твердыми сделали свои постели французы, а немецкие почему-то были так коротки, что русские не могли на них спать.